Рубрики
Книги Рупор

Книга недели: «Стиль и эпоха. Проблемы современной архитектуры»

Культовый советский архитектор Моисей Гинзбург не только построил главное здание русского конструктивизма — Дом Наркомфина, но и написал его главный манифест, книгу «Стиль и эпоха». В нем архитектор делает прогноз развития конструктивизма, рассуждает о преемственности стилей и эпох, техническом прогрессе и связанной с ним трансформации общества. С разрешения Strelka Press публикуем в «Рупоре Смены» фрагмент, в котором Гинзбург размышляет об одной из центральных проблем своей работы — о рабочих домах.

(Книга уже доступна в нашем книжном магазине).


Проблема рабочего дома еще задолго до войны была выдвинута жизнью. Увеличившееся число рабочих, связанных с тем или иным капиталистическим производством, все быстрее и быстрее растущим, выдвигало перед государством или владельцами предприятий необходимость создания жилищ, обусловливающих и до известной степени закрепляющих за производством наличие необходимой рабочей силы. Таким образом, в настоящее время Европа располагает значительнейшим количеством рабочих поселков. До чего остро выдвинут жизнью этот вопрос, говорит уже то характерное обстоятельство, что конкурс на типовые проекты рабочих жилищ (кстати сказать — малоинтересный качественно), организованный в 1918 году Обществом британских архитекторов по поручению правительства, привлек 800 конкурентов и собрал 1738 проектов. Многое сделано и другими странами, в том числе и Россией, где последний конкурс Московского архитектурного общества дал ряд проектов, не уступающих европейским.

Однако все эти многочисленные решения, осуществленные и не осуществленные, в сущности своей отражают, конечно, не чувство новой формы, а полную зависимость от прошлой культуры, исходившей из понимания жилища как дворца и особняка, являющихся ее основными задачами и наложившими свой отпечаток на стилевой характер рабочего дома. Все существующие решения в этой последней категории представляют собой эстетически тот же русский особняк или английский коттедж, в котором лишь экономические соображения вызвали уменьшение жилой площади. Безусловно, мы имеем здесь перед собой не рабочий дом как таковой, а обыкновенное жилье для экономически более слабых групп населения. Лицемерие и эстетическая ложность подобного решения, с изумительной наивностью уменьшившего в бесконечное множество раз масштаб барской усадьбы XIX столетия, особенно очевидно при сравнении его с любыми проявлениями подлинно современной жизни. Маленький и низкий домик с изолированными входами и выходами, со своими службами, огородиком, цветничком и прочими прелестями максимум в несколько десятков квадратных аршин — не это ли идеал сентиментальной и индивидуалистической буржуазии прошлого, усиленно преподносимый и ныне рабочему?

Необходимо признать, что рабочий дом современный в его формально-типовой выразительности — задача, еще целиком лежащая впереди. Все, что воздвигнуто до сих пор в этом смысле, есть эстетическое наследие старой культуры. Однако и в этих несовершенных попытках, постольку-поскольку им приходится столкнуться с чертами новой жизни, можно уследить тенденции, которым суждено войти в плавильный горн нового. Даже в сентиментальных домиках города-сада мы видим уже постепенное освобождение от формальных элементов отжившей классической системы (трудно встретить теперь рабочий дом с колонками в стиле ампир), проникновение логической простоты ясных и ничем не скрытых конструкций и рациональное использование пространства, а постольку-поскольку эти домики мыслятся всегда в каком-то общем ансамбле, в планировке целого коллектива, — локализуются индивидуалистические черты особняка, создается мысль о коммунальных потребностях.

Наконец, мы приходим к организованному строительному производству, к его стандартизации. Даже в этих первых шагах мы сталкиваемся с духом коллективизма, размахом архитектурного масштаба, толкающего к лапидарному и энергическому выражению. Каков будет грядущий рабочий дом, конкретно мы не представляем себе, однако не будет большим риском предсказать, что именно эти качества, рожденные особенностями рабочего жилища как такового, лягут в его основу.

Выявление и оформление подлинно современного быта трудящегося, пока еще мало изменившегося и который мы представляем себе лишь до некоторой степени, продиктует и остальные недостающие неизвестные, лишь в результате которых можно будет нарисовать этот пока еще смутный идеал.

***

Но если эстетическая проблема человеческого жилища, и в основе его рабочего жилища, еще достаточно далека от решения, то зато другое требование, выдвинутое трудом: дом работы, фабрика, завод, промышленное предприятие — находятся, безусловно, в гораздо лучшем состоянии.

Конечно, объяснение этому найти не так трудно. В поступательном движении человеческого бытия далеко не все формы его движутся с одинаковой скоростью. Элементы наиболее чувствительные быстрее видоизменяются, подчиняясь новым формам жизни, в то время как остальные продолжают прочно сохранять преемственность традиций. Быт человека, та житейская атмосфера, которая окружает его повседневную жизнь, в которой не отражается непосредственно жестокая и неумолимая борьба за существование, — активнейшая сторона жизни человека всегда была наиболее консервативным элементом. Форма домашней утвари, характер жилого interieur’а и вообще жилой дом продолжают обычно донашивать формы прошлой эпохи, в то время как, например, методы и способы ведения войны или обработки поля как наиболее действенные уже носят на себе отпечаток современности. Новая пушка, модель броненосца или ткацкого станка всегда меняют свой облик во много раз скорее, чем формы и стиль кровати, на которой человек спит, не говоря уже об исключительных условиях современности, когда почти каждый новый выпуск из завода машины конструктивно отличается от предыдущего. Отсюда совершенно естественно, что проблема человеческого жилья будет решена в современном смысле значительно позднее, когда насыщенность новым формопониманием стиля будет так велика, что заполнит собой все углы человеческой жизни, то есть тогда, когда выкристаллизуется отчетливо быт нового человека, пока еще атавистически текущий по давно проторенному руслу.

Таким образом, для того чтобы выяснить интересующий нас вопрос, приходится обратиться к другим организмам, более непосредственно связанным с процессом труда. Совершенно естественно, задача дома работы — промышленных сооружений — как аванпоста современной жизни должна дать более исчерпывающие данные, нежели проблема рабочего дома, и действительно, мы уже сейчас знаем бесконечный ряд превосходнейших европейских и американских сооружений, где наиболее остро бьющий ключ современности дал решения, поражающие своей чисто формальной законченностью, безусловным предвидением грядущего. Поэтому легко понять, что именно эти промышленные сооружения в нашу изначальную эпоху кристаллизации стиля должны послужить тем типовым организмом архитектуры, который даст нам отправную точку для дальнейшего развития ее.


Действительно, современное промышленное предприятие конденсирует в себе все наиболее характерные и потенциальные в художественном отношении особенности новой жизни. Здесь все то, что способно создать необходимую силу творческого подъема; наиболее яркая и отличная от прошлого картина современности: бесконечные силуэты напряженно действующих мускулов тысяч рук и ног, оглушительный шум организованных чудовищ-машин, ритмический бег шкивов, объединяющий своим движением все и всех, потоки света через упругое покрывало из стекла и железа и коллективное созидание ценностей, извергаемых этим творческим горнилом. Есть ли картина, более ярко отражающая действенный быт современности?

Рубрики
Место События

Презентация книги «Идеальный шторм»

«Кризисы меняют нас навсегда: хорошо это или плохо, но так устроена жизнь. Однако я абсолютно уверена, что, даже если вы не станете как новенькие, вы сможете пересобрать себя так, чтобы жить дальше без мучительной боли и без натуги».

Кризис — это идеальный шторм: внутренние проблемы обостряются под влиянием внешних факторов и резонируют так, что необходимо их срочно решать. Книга психотерапевта Екатерины Сигитовой — маяк, с помощью которого вы сможете проложить собственный маршрут и пережить любой кризис, не важно, личный, глобальный или все сразу, а упражнения и задания из этой книги помогут вам переосмыслить пережитый опыт и использовать его для личного развития.

Екатерина Сигитова — психотерапевт, доктор наук, мама и автор множества популярных статей о воспитании детей, о психологических явлениях и процессах, о принятии себя, о людях с особыми потребностями.

Мероприятие состоится при поддержке издательства «Альпина Паблишер»

Зарегистрироваться

Рубрики
События

Лекция «Киберпанк-революция»

Термин «киберпанк» давно  закрепился в массовой культуре как обозначение мира будущего, где компьютеры и машины максимально глубоко проникли в жизнь (и тело) человека. Этот мир, как правило, антиутопичен, а беспрецедентное развитие технологий противопоставляется здоровому развитию общества и приводит к его упадку. Тонны неона, металлические части тела, мозговые чипы с памятью, летающие машины: примерно такой образ возникает в голове. Но что об этом думают современные ученые? Что означает «киберпанк» не в культурном, но в технологическом смысле? Как профильные исследователи представляют себе человека будущего сегодня?

Киберпанк постучался в дверь далеко не вчера: еще в 1998-м ученый Кевин Уорик вживил себе под кожу RFID-чип, позволяющий взаимодействовать с компьютерами, а в 2002-м интегрировал собственную нервную систему с нейронным интерфейсом, чтобы передать свои эмоции жене Ирэне. А в 2004-м ученый Мигель Николелис провел эксперимент, в котором манипулятор робота управлялся нервными импульсами мозга обезьяны.

Комплекс явлений, связанных с прорывами как в нейробиологии, так и в технологии нейроинтерфесов, нейропротезов и нейросимуляций, создает перспективу для появления новых технологий, рынков, медицинских подходов и методик. А также задает важный технический и этический вопрос: каким может быть киборг уже завтра?

Порассуждаем об этом вместе с Максимом Талановым, который с 2014 года руководит лабораторией нейроморфных вычислений и нейросимуляций в ИТИС, КФУ

Купить билет

Рубрики
Место События

Лекция «Взаимодействие человека и робота: друзья, рабовладельцы или конкуренты?»

На сегодняшний день практически все роботы – от промышленных манипуляторов и марсоходов до роботов-пылесосов и роботов-питомцев – в той или иной степени должны обладать навыками взаимодействия с человеком. Взаимодействие человека и робота — это мультидисциплинарная область, которая требует привлечения к исследованиям и разработке не только специалистов-робототехников, алгоритмистов и программистов, но также дизайнеров, психологов и социологов.

В этой лекции вы узнаете, какими принципами руководствуются разработчики роботов при создании алгоритмов, программного обеспечения и интерфейсов, необходимых для успешного взаимодействия человека и робота. Мы поговорим об актуализации законов Айзека Азимова и предсказаниях Рэя Курцвейла, об эффекте Зловещей долины и эмоциональных роботах.

Евгений Магид — PhD, профессор, директор лидирующей российской магистерской программы по робототехнике, один из ведущих российских специалистов в области интеллектуальной робототехники, автор более 200 научных публикаций.

Купить билет

Рубрики
Книги Рупор

Книга недели: «Домм, или попытка оккупации»

Домм — старинный городок в Перигоре (юго-запад Франции), где провел последние годы своей жизни писатель Франсуа Ожьерас: эксцентрик, считавший себя представителем древней космической цивилизации, которая отвергает христианство и прочие заблуждения человечества. В автобиографическом романе «Домм, или попытка оккупации» Ожьерас рассказывает о противостоянии инопланетянина пошлым земным существам, решившим играть роли мэра, бакалейщика, священника, жандарма и прочих обитателей городка. Описание похоже скорее на приключенческую сагу, но на самом деле перед нами глубоко лирические записки отшельника, внимательно переживающего каждую секунду своей жизни и наблюдающего за Человечеством со стороны. С разрешения издательства Kolonna публикуем отрывок из главы «Лужайка в свете звезд».


После ужина в приюте я отправился в церковь и сел перед освещенным алтарем Святой Девы. Горящие свечи были словно созвездия, чей свет отражало золото алтарных скульптур. Я долго сидел в одиночестве; вот по плитам застучали шаги, главная дверь закрылась, загрохотал замок: это кретин из приюта, который работает сторожем; я выхожу через маленькую дверцу. Вот и ночь. Усеянная звездами.

Я продвигаюсь по тропинке в скалах. Над самым обрывом широкая лужайка лежит в звездном свете.

Высокие травы манят меня, и я ложусь в них, поставив на живот транзистор. Мне знакома эта лужайка: здесь как будто погружаешься в небо. Этой ясной ночью в начале лета радость от созерцания звезд сливается во мне с радостью от того, что я держу в руках маленькую коробку из металла и пластика, мне достаточно повернуть на ней две ручки, чтобы услышать голоса и музыку Людей и иногда — Древнего Человека. Ночами даже совсем слабый приемник может поймать Лондон, Мюнхен, Белград, Алжир. Лондон каждый вечер передает индийскую музыку. Она звучит неожиданно, необычно, на западе Европы, на лужайке, освещенной ярким лунным светом, в одну из перигорских ночей.

Неистовствующие тамбурины и ситары погружают меня в совершенное счастье, излечивают от современного Человечества. Я включаю на полную громкость приемник и в вытянутых руках протягиваю его к небу. Он удаляется, я теряю его, он снова возвращается в мои руки, как живое существо. Я медленно покачиваю руками, это похоже на игру, на радостный танец в высокой траве. Лежа на лугу, я вижу зеленые стебли на фоне неба, я вижу свою руку, держащую приемник, и, над головой, молодое деревце, закрывающее полнеба; а луна льет свет на каменные стены. Индийская музыка громко звучит в ночи, потом слабее, перекрывается более сильными передачами. Я тщетно кручу ручки приемника, влажные от вечерней росы, я нахожу Индию, чтобы вновь потерять, она стремится скрыться, исчезнуть в пространстве. Есть нечто религиозное в этом верчении ручек, в последней попытке восстановить контакт со священным, с исступленным божественным пением, с ситарами, бороться с профанными голосами. Тайно, здесь, на лужайке, это превращается в подлинную битву, полную ненависти отчаянную борьбу. В конце концов Индия умирает.

Я миную Загреб, Алжир. Поворачивая ручку приемника, я передвигаюсь от станции к станции, пытаясь узнать, что делают и чего хотят Люди. Потом выключаю приемник и кладу его в траву.

Какая-то птица поет в ярком свете луны, льющемся на скалы Бейнака и Рок-Гажака. В абсолютной ночной тишине она провозглашает радость своего существования в Божественном Мироздании. На молодом деревце рядом со мной, ярко освещенном лунным светом, блестит каждый зеленый листик, а внизу, у подножия черных скал, безостановочно струится река, слышно ее легкое бормотание. Перигор, в противоположность беспокойному миру, находится вне Истории, погруженный в сон. В эту лунную ночь, в этом тихом краю, кому надо остерегаться Нас?

Покой и счастье разливаются во всем моем существе. Лежа в высокой траве на освещенном плато, я — лишь взгляд, только душа, полная счастьем. Я вновь вижу образцовый порядок сияющих созвездий. Мир — не то, чем считают его Люди, более всего от людей меня отличает «иное» восприятие реальности: существует не время, но пространства и времена, не связанные между собой, свободно перемещающиеся в Бесконечности, как белые туманности, как млечные пути… необъятные сны,
рожденные в глубинах Мироздания. Сны, разлитые повсюду, умирающие и принимающие другой облик, могут длиться тысячелетиями. Мы — Сыновья Неба, вечно видящие сны! И знающие об этом!

Птица, второй раз за тихую ночь, поет под звездным небом, существующим ради единственной цели — собственного сияния. Зачем оказался я на этой планете? Не знаю и не стремлюсь узнать. Вот самая нечеловеческая черта моего характера, я словно волна на побережье бескрайнего сна, равнодушно набегающая и на мгновение касающаяся этой земли, прежде чем спокойно вернуться в глубины, в сердце Мироздания, которому не было начала и не будет конца. И, возможно, смогу вновь выплеснуться через век или тысячелетие, после долгого молчания, как волна, вернувшаяся издалека. Как прибой, омывающий неведомый пляж, я не знаю, кто я, откуда, я просто живу, чтобы умереть и вновь родиться под закрытыми веками Божественного Мироздания.

Люди не знают ничего о любви, существующей в Мироздании. Известно ли им, что эта планета была создана только для свободного диалога деревьев со звездами, что огромный живой массив лесов земли есть «разум», который намного выше их разума: известно ли им, что каждую лунную ночь Перигору снятся сны и он предается тайным мечтам о Мироздании, которое и есть Бог?

Далеко на равнине один за другим гаснут огни в домах Людей, отблески фар на дорогах становятся все реже и тоже исчезают, и только на западе упорно светятся три цветных огня на телевизионной вышке. Они прекрасны, белый, красный и зеленый огни на самой высокой точке селения, на фоне звезд, за черной полосой лесов. Я люблю этот край, но не так, как Люди: я чувствую его и исключительную красоту, и в то же время он для меня прежде всего зона сильного магнетизма, равной которой нет в западной Европе: точка земного шара, распахнутая в пространство… Я знал этот край в древние времена. Вернувшись в прекрасный Перигор, я снова очарован его лесами, рекой, тихо струящейся под ясными звездами… Я знаю эту планету с первых дней великого сна. Я люблю ее и посещаю ее уже не одно тысячелетие.


Видят ли Люди тайную сущность Перигора: земли, распахнутой в Звездное Мироздание, священной земли с особым будущим? Люди не знают глубоких тайн этой исключительной земли, так же, как не видят моего присутствия в Домме, поскольку оно лежит за пределами их понимания. И как они могут видеть вечную красоту Звездного Мироздания? Закрывшись с головой пуховыми одеялами, среди ночи, плотно затворив ставни, они, лежа на теплых животах своих жен, делают детей, таких же ограниченных, как они сами.

Рубрики
Книги Рупор Смена

Книга недели: «Мифология казанских татар»

Пару дней назад мы получили из печати новое издание «Мифологии казанских татар» — главного бестселлера издательства «Смена». Иллюстрации все еще Антона Черняка aka Шило, а вот дизайн теперь от Анны Наумовой и Кирилла Благодатских — и обложка стала зеленой! Напомним, в книгу вошли первые систематические исследования религиозно-мифологических верований казанских татар этнографа и просветителя Каюма Насыри и учёного Якова Коблова.

Публикуем отрывок из главы Якова Коблова «Поверья, гадания и ворожба, касающиеся разных предметов и явлений природы и человеческой жизни».


Кроме веры в баснословные существа среди казанских татар распространены разного рода другие поверья — гадания и ворожба, при посредстве чего татары стараются узнать будущую судьбу человека или избегнуть грозящей опасности. Ниже мы излагаем означенные поверья, касающиеся разных сторон природы и человеческой жизни.

Предсказание удачи в деле

Ворожат на двух крошках хлеба и на двух крошках угля. Ставят их крестообразно на стол на четырёх местах и посредине над ними вертикально держат на ниточке веретено. Если задумываемое сбудется или предприятие удастся, то веретено (волчок на ниточке) идёт на хлеб, а если последует неудача, то веретено уходит на уголь.

Как избавиться от холеры

Для этого нужно провести борозду вокруг деревни; соху тянуть должны одни женщины без мужчин.

Скотский падеж

Для уничтожения болезни нужно сварить кашу и поставить на столб забора без ложки, чтобы эта болезнь питалась кашей и не уничтожала скота.

Часто случается, что молодёжь крадёт эту кашу и съедает, а хозяева думают, что поедает кашу болезнь. Если скотины умирает много, то надо вырыть на берегу реки землю снизу вверх и пропустить скотину сквозь землю, тогда чума прекратится. Нужно зажечь два больших костра и пропустить скотину между кострами, болезнь тоже прекращается.

Как избавиться от бесов

В предохранение от враждебной нечистой силы перед сном под постель кладут ложку, нож, топор или вообще какую-либо стальную вещь. На мужчин бес редко нападает и даже боится их. Поэтому татарки очень часто в баню берут с собой одного ребёнка мужского пола.

Как избавиться от клопов

Когда в доме заведётся много клопов, то для спасения от них одного из членов семейства заставляют кричать:

— Дома ли клоп ваш?
— Нет, — отвечают из дома.


Вопрос этот повторяется до трёх раз. В третий раз из дома на вопрос отвечают:


— Нет клопа дома. Он ушёл к такому-то (имя) в гости.
После этого клопы гибнут. Есть ещё способ избавиться от клопов. Для этого нужно пустить тихонько клопа под хомут лошади приезжего человека.

Способ узнать характер мужа и жены

Нужно ночью поймать курицу и пустить её в избе при огне. Если курица будет сидеть смирно, то и жена будет смирна; если курица бойка, то и жена будет сварливая. Для того чтобы узнать характер мужа, нужно при огне петуха подпустить к воде; если петух будет пить воду, то муж будет пьяница; если не будет, то муж будет человек трезвый.

Способ заставить себя любить

Когда соловей кончит петь и тут же отлетит с дерева, нужно отломить ещё качающийся сучок дерева, на котором он сидел. Кого этим сучком ударишь, тот будет тебя любить.

Способ узнать, уйдут ли рекруты в солдаты

Четверо рекрут в полночь упираются в дверь, подпёртую дубиной. За дверью рассыпана зола. Дверь под их напором треснет. После этого рассматривают рассыпанную за дверью золу, если получается фигура, похожая на солдата, значит рекруты уйдут в солдаты.

Весной, увидев в первый раз скворца, потри щёку снегом; круглый год лицо будет белое и красивое.

Когда делаешь почин жатвы, первою горстью сжатого хлеба опояшься, спина не будет болеть.

Когда несёшь в дом ягнёнка, не говори ни слова, а то ягнёнок будет очень крикливый.

Если девица косу плетёт и часть волос оставит на виске не заплётенными — замуж выйдет; а если у замужней женщины часть волос останется не заплетённой, то её в гости пригласят.

Когда заплетёшь косу, то самый конец на обеих косах снова надо чесать и оправлять, чтобы садиться на них двум ангелам.

После стирки рубаху вешай для сушки передней стороной, воротом вверх, всегда будет легко и здорово. Если рубаху повысить спиной вверх, то рубаха не будет просить тебе здоровья и ходить в ней будет тяжело. Так же и штаны вешай вверх не задней стороной, а передней.

Рубрики
Место События

Биологический лекторий

18 июля в 16:00 — «Тайны микробиома»

В лекции «Тайны микробиома» вы узнаете, как формируется сообщество микроорганизмов тела человека; чем микробиом отличается от метагенома; что происходит при нарушении нормального состояния микробного сообщества и какова его роль в возникновении болезней и поддержании здоровья, а также что нужно делать для восстановления функциональной активности микробиома.

Ольга Ильинская — профессор, доктор биологических наук, академик Академии наук Республики Татарстан, заведующая кафедрой микробиологии Института фундаментальной медицины и биологии КФУ.

18 июля в 18:00 — «Происхождение жизни»

Тайна происхождения жизни – одна из главных в биологии. Современная наука постепенно устанавливает наиболее вероятную цепочку событий, которые привели к появлению живого из неживого, определяет места, где это скорее всего произошло. Появляется понимание того, каким был облик первых «живых систем». В рамках лекции поговорим об условиях возникновения жизни и свойствах первых «организмов» и, наконец, разберемся, почему на Марсе жизни нет. Или есть?

Павел Зеленихин — доцент, кандидат биологических наук, доцент кафедры микробиологии Института фундаментальной медицины и биологии КФУ

Купить билет

Рубрики
Место События

Показы фестиваля «Moscow Shorts»

«Moscow Shorts ISFF» — первый ежемесячный фестиваль в России, который устраивает кинопоказы с июля 2018 года. Миссия фестиваля – знакомить российскую публику с лучшими короткометражными картинами со всего мира.

СИНДРОМ АРЧИБАЛЬДА (2019)

Победитель в номинации «Лучший фильм»
Победитель в номинации «Лучший фильм»

Арчибальд был рождён с любопытным проклятием: какое бы движение он ни сделал, все окружающие делают то же самое. Будучи взрослым, он грабит банк, где знакомится с Индианой, девушкой, которая всегда уходит от любого вида контроля.

Режиссёр: Даниэль Перес

Франция, 20 мин.

ДЭВИД (2020)

Победитель в номинации «Лучший игровой фильм»

Дэвиду нужна помощь. И другому Дэвиду тоже. Находясь в тяжёлой депрессии, мужчина обращается к психотерапевту. Но помощь нужна не ему одному. 

Режиссёр: Зак Вудс

США, 11:40 мин.

ЖИЗНЬ/МЕЧТЫ (2020)

Победитель в номинации «Лучший экспериментальный фильм»

Молодой человек сбегает от своей повседневной жизни в попытках понять, чего же он действительно хочет в жизни. Его друзья отказываются участвовать в этой затее, поэтому он отправляется в путь один и заходит гораздо дальше, чем представлял себе в самых смелых мечтах.

Режиссёр: Дэвид Ауфдембринке

Германия, 22 мин.

ВДОВА САВЕРИНИ (2020)  

Победитель в номинации «Лучший режиссер»

Бонифачо, 1883, Южная Корсика. Вдова почившего Саверини уединённо живёт в доме на обрыве со своим сыном Антуаном и их собакой. Днём она помогает роженицам в городе. Однажды ночью её сын погибает. Убийца сбегает в Сардинию. Её мир рушится…

Режиссёр: Лоик Гэллард

Франция, 19 мин.

БИ-2 — БОГ ПРОКЛЯТЫХ (2020)

Победитель в номинации «Лучшее музыкальное видео»

Человек, лишённый любви, может превратиться в монстра. Это история гадкого утёнка. Но в отличие от сказки Андерсена, где страдания героя вознаграждаются, и он становится прекрасным лебедем, тут счастливого конца ждать не приходится. За оскорблением следует месть.

Режиссёр: Владимир Беседин

Россия, 4 мин.

КАРАНТИН (2020)

Победитель в номинации «Лучший российский фильм»

Ирина работает бухгалтером и посреди массовой пандемии решает отправиться в офис, чтобы перевести зарплаты работникам фирмы. Однако ее план рушится, когда она встречает охранника Бориса — параноика, который охраняет офис не только от грабителей, но и от самого вируса. 

Режиссёр: Александр Хант

Россия, 15 мин.

ШОКОЛАДНАЯ ЛАМПА (2020)

Победитель в номинации «Лучший студенческий фильм»

Не расположенный к риску человек вкладывает чужие деньги в выгодный бизнес.

Режиссёр: Андрюс Барткус

Литва, 23 мин.

ХАРОН (2020)

Победитель в номинации «Лучшая операторская работа»

После выхода на пенсию главный герой не может найти себе занятие. Дабы не умереть со скуки, он начинает строить лодку в подвале своего дома на окраине города.

Режиссёр: Яник Каршер

Франция, 16 мин.

У РЕКИ (2020)

Победитель в номинации «Лучший документальный фильм»

Вдоль берегов реки Ганг простирается Варанаси, самый священный из семи индийских священных городов, место, куда набожные индуисты приезжают умирать в надежде достигнуть мокши – освобождения из цикла перерождений. Там расположены несколько так называемых «отелей смерти», существующих для размещения верующих, которые оставили свою прошлую жизнь и приехали сюда ждать смерти, что у некоторых из них может занять до 40 лет

Режиссёр: Даниэль

Австралия, 25 мин.

ОВЦА, ВОЛК И ЧАШКА ЧАЯ… (2019)

Победитель в номинации «Лучший анимационный фильм»

Ночью, пока семья предаётся любопытным ритуалам перед сном, ребёнок призывает волка из коробки, спрятанной под кроватью. Потревоженные овцы осаждают дверь в его спальню…

Режиссёр: Марион Лакур

Франция, 12 мин.

КРЫЛЬЯ ДУХА (2019)

Победитель в номинации «Лучший сценарий»

Венский музыковед-неудачник Забо работает нянькой для питомцев богатых людей. Но во время визита его бывшего крайне успешного коллеги Фицтума редкий попугай, за которым Забо должен присматривать, улетает от него. И без того незавидная жизнь Забо вот-вот превратится в руины, но Фицтуму в голову приходит великолепная идея, и вместе они отправляются на поиски двойника драгоценной птицы.

Режиссёр: Элберт Майсль

Австрия, 29 мин.

Показ пройдет при участии основателей Moscow Shorts —актрисы Рины Гришиной и режиссера Алекса Настою.

Общая продолжительность показа: 3 часа 30 минут.

Купить билет

Рубрики
Книги Рупор Смена

Книга недели: «Чурики-мокурики острова Свияжск»

«Если бы меня спрашивали о родине», — рассказывает режиссер-документалист, лауреат многих международных кинопремий, арт-директор фестиваля «Рудник» Марина Разбежкина, — «я бы назвала остров Свияжск». Впервые Разбежкина оказалась там в 15 лет и регулярно приезжала пожить — на неделю, месяц или даже на год — неизменно (с 70-х по начало 90-х) с блокнотом: записывала разговоры местных. «Я сразу решила, что буду фиксировать не воспоминания, а речь — очень выразительную, такой нигде больше нет», — говорит Разбежкина. Ее блокнот пополнялся «обрывками местной речи и жизни», собственными наблюдениями, выписками из журнала психиатрической больницы и много чем еще. Много позже, в 2017-м, все это превратилось в редкой красоты книгу «Чурики-мокурики острова Свияжск», созданную вместе с художником Рашитом Сафиуллиным и выпущенную издательством «Трехречье».

В преддверии фестиваля дебютного документального кино «Рудник», который после годового перерыва вернется в «Свияжск», публикуем отрывок из главы «Чурики-мокурики».


Встречаю на улице старенькую тётю Полю.

Здороваюсь.
— Чегой-то не узнаю тебя, девка, — всматривается старуха.— Ты не внизу ли жила?
— Внизу.
— Совсем не узнаю. Ты не у Таи ли жила?
— У Таи.
— Нет, не признаю никак. Ты не Марина ли будешь?

— Марина.
— Нет, не узнаю и всё. Так и не узнала.

***

Каждый вечер дядя Коля, пожарник, мимо нашего дома спускается к воде. С удочкой.
— Да это я так, просто посидеть, — объясняет он.

— Маскировка, — говорит тетя Тамара, — К Вальке бегает.
Не знаю, как насчёт Вальки, но с рыбалки дядя Коля всегда без рыбы возвращается.

***

Рассказываю дяде Ване, что сейчас могут сердце пересаживать. Он не верит, ну, разве что большим начальникам. Говорю, что недавно пересадили сердце женщине из деревни.

— Ну да, — опять не верит дядя Ваня, — это в газетах пишут. Там чего только не напишут.

***

Тётя Тамара жалуется:

— Печник трубу ставил, новы сапоги болотны украл, штаны новы теплы, на веревке висели, и сто рублей. Деньги вернул по двадцать пять, как и брал, только не мои, мои новы были, а эти всё карандашом химическим исчерканы, а штаны теплы и сапоги не вернул.

***

Старуха идёт, ругается на всю улицу:

— Сволочи, бляди, проститутки.
— Случилось что? — спрашиваю осторожно.
Она опять:
— Сволочи, бляди, проститутки!
— Это вы кого?
— Кого, кого, колорадского жука, конечно.

***

Азбукин — мужик заводной. Особенно интересно смотреть, как он спорит со своим братом Славой. Все, что бы Слава ни сказал, вызывает у Азбукина бурную реакцию.
«Не болтай» — презрительно говорит он, даже если Слава говорит что-то дельное, например: Земля вращается вокруг Солнца, или Волга впадает в Каспийское море. Здесь главное не истина, а сопротивление.

***

Тётя Тоня жалуется:
— Начну читать, перву букву хорошо проскочу, а втору как зовут — забыла. А раньше-то я и втору знала…

***

Идём по острову с тележкой-сумкой, мусор выбрасывать.
Навстречу тетка Агриппа.

— Ой, девка, у тя тележка, пойдем Ваську отвезём.

— А что с ним стряслось?

— Ну, чё, чё, спьянилси.

***

Встретились две соседки. Одна спрашивает другую:


— Твой-то дома?
Подружка, растерянно:
— Ой, а я вышла, а на топчан-то не посмотрела.

***

Пьяный мужик по имени Лёня деликатно, тихо возникает утром на пороге нашего дома.

— Ребята! Лёня с колес сошёл. Лёня выпить хочет. Женька,
у тебя есть одеколончик?

Женька:

— Нет, Лёнь, у меня борода, я не бреюсь.
Лёня изумлённо и надолго застывает, не в силах связать в одно одеколон и бороду.

***

Любимые ругательства тёти Тамары: «чурики-мокурики» и «в озеро головой».

Рубрики
Место События

Фестиваль дебютного документального кино «Рудник»

С 13 по 22 августа на острове Свияжск, недалеко от Казани, состоится пятый Международный фестиваль дебютного документального кино «Рудник». Из-за пандемии конкурсная программа не проводится, а центральной частью фестиваля станут образовательные мастерские — Школа документального кино и Школа документальной анимации. Помимо Школ на фестивале будет серия открытых показов фильмов и мастер-классы для всех желающих.

Подробнее: https://s-m-e-n-a.org/rudnik2021/

Рубрики
Смена

Инно х Смена


31 июля Центр современной культуры «Смена» при поддержке мэрии города Иннополис проведет фестиваль-шоукейс «СменахИнно». На один день команда Центра захватит несколько объектов в городе, чтобы представить ряд сюжетов и тем, вокруг которых выстраивается повседневная программа «Смены» — наука и искусство, литература, краеведение, музыка и актуальные партиципаторные практики.

Для горожан и гостей города будут организованы научно-популярный лекторий с выступлениями знаменитых ученых и деятелей культуры, книжный корнер, который представит литературу независимых издательств и музыкальная программа. Кроме того, специально к фестивалю будет издана книжная серия

Музыка: Фестиваль дуэтов

Весь вечер на летней сцене Иннополиса выступления музыкальных дуэтов самых разных жанров. Лайн-ап события включает как существующие дуэты, так и неожиданные творческие коллаборации, созданные специально для фестиваля. Вас ждут лайв и звуковая лаборатория от московских экспериментаторов Ансамбля Детских Музыкальных Инстурментов, романтичное ретро-инди «Со Мною Вот Что», первое выступление проекта Liyolei казанской художницы Лии Сафиной, кислотный рейв от Acid Minerale Мити Бурмистрова и специальные сеты казанских диджеев. 

Ансамбль Детских Музыкальных Инструментов (ADMI)
Москва / live-set + звуковая лаборатория

Пластмассовые синтезаторы и гитары, семплеры со звуками уточек и коров, визжащие сирены и шипящие утюги, пистолеты и автоматы — в боевом арсенале ADMI числится свыше 200 позиций. Настоящий гик и экспериментатор, идеолог проекта Андрей Головин не только собрал эту коллекцию игрушек, но еще и лично впаял в часть из них разъемы jack, с помощью которых звук попадает прямиком в лупер и пульт.

Несмотря на игровой характер инструментария, музыка АДМИ звучит крайне убедительно. Тут вам и стадионные техно-бэнгеры, и ориентальное даунтемпо, и цепкая поп-электроника, и даже точечные шумовые импровизации.

Со мною вот что
Москва / duo-live-set
Группа «Со мною вот что» — представители ностальгической московской инди-сцены.

К своим музыкальным «родителям» музыканты относят «Браво» и «Центр» из 80-х, «дедушкам» — подзабытых «Оловянных солдатиков», а основателями рода величают Шаинского, Бабаджаняна и Полада Бюль-Бюль Оглы. На концерте коллектив выступит в формате дуэта.

Liyolei и Acid Minerale
Казань / special-set

Liyolei – музыкальный проект казанской художницы Лии Сафиной. Первое выступление на нашем фестивале!

Acid Minerale — проект, пожалуй, самого экспрессивного казанского музыканта Мити Бурмистрова. Музыка здесь — движение навстречу клубным танцполам, но с обязательным фирменным сумасшествием Бурмистрова. Сам Митя называет Acid Minerale — «самые бесстыжие кислотные пляски в твоей жизни», с чем мы совершенно согласны.

Рубрики
Книги Рупор

Книга недели: «Беседы с кураторами»

В издательстве «Ад Маргинем» готовится к выходу книга историка искусства Терри Смита «Беседы с кураторами» — это обстоятельные беседы с наиболее влиятельными кураторами современности: героями книги стали Борис Гройс, Клэр Бишоп, Ханс Ульрих-Обрист и многие другие. Одну из бесед для книги Смит провел в 2013-м с Марией Линд — с прошлого года она занимает должность советника по культуре Посольства Швеции в России (и уже успела побывать в «Смене»), а ранее была, например, куратором в Музее современного искусства в Стокгольме, а также одним из кураторов биеннале Manifesta в 1998 году.

С разрешения издательства мы публикуем избранные фрагменты из разговора Смита и Линд, где они рассуждают о принципах и природе современного кураторства.


ЧТО ТАКОЕ «КУРАТОРСКОЕ»?


МЛ: Я думаю, будет полезнее думать больше не о позициях — художника, критика, куратора, — а о процессах: создания искусства, письма, кураторства. Понятие кураторского, в его лучшем виде, объединяет все эти аспекты. Современное искусство мастерски говорит о современном существовании, мастерски представляет нашу современность, оно, словно сейсмограф, чувствует грядущее, опережая в этом другие общественные сферы.

У него особое положение, поскольку оно способно всасывать все в том виде, в каком оно происходит, и в то же время у него есть свои вековые традиции перекройки, артикуляции и критики. По сравнению с прочими формами общественного выражения, современное искусство является передовой формой анализа и производства знания.

Практика «кураторского» лежит вне методологии, это почти следующая ступень, своего рода метаметодология. Как и само современное искусство, она очень инклюзивна. Я использую понятие «практика кураторского», а не просто «кураторство», поскольку в моем представлении между ними есть качественное различие. «Кураторство» относится к технической стороне вещей и может принимать разные формы и очертания: создание выставок, заказ отдельных произведений, организацию видеопросмотров или серий семинаров, воркшопов и т. д. Но «практика кураторского» подразумевает реализацию этих пунктов с ощущением и четким пониманием того, почему они делаются именно так, именно в это время и по отношению к этому искусству, а также к вопросам, которые оно поднимает или предлагает. «Кураторское» основано на стремлении выйти за пределы статус-кво.


ТС: В вашей статье «Кураторское» в Artforum вы утверждаете что-то вроде того, что «„кураторское“ должно превосходить эту расширенную область, многомерную роль, включающую критику, редактуру, образование и привлечение денежных средств». Перечислив эти занятия через запятую, вы подтолкнули многих к мысли, что любая музейная деятельность, любая выбранная роль может считаться «практикой кураторского». Но это как раз то, чего вы не имели в виду, не так ли?


МЛ: Да, верно.

ТС: В книге «Осмысляя современное кураторство» я цитировал ваше обсуждение этой темы с Йенсом Хоффманом, которое считаю очень интересным.

Йенс Хоффман выдвигает термин «паракураторство», что, как я понимаю, есть нечто вроде кураторства, но не совсем, — по приблизительной аналогии с парамедициной или парапреподаванием. Вы отвечаете ему, что «кураторство является не столько продуктом кураторского труда per se, сколько результатом труда сети посредников». И далее весьма увлекательно развиваете свою мысль: «результат должен обладать свойствами взволнованной глади, особыми многоуровневыми средствами предоставления ответа в определенном контексте, поэтому „кураторское“ подразумевает скорее презентацию, чем репрезентацию, оно исполняет нечто здесь и сейчас, а не просто картографирует его из „там и тогда“». Очевидно, это проводит разделительную черту между сущностным действием кураторства и искусствоведческим исследованием и письмом. Это заявляет о том, что кураторский акт демонстрирует нечто за пределами уже известного, отличное от очевидной, явной одновременности определенных связей. Тем не менее вы можете представить себе институционального куратора, который читает ваши слова и утверждает, что теперь применит «кураторское» к экспозиции перманентной коллекции. Или независимый коллектив кураторов, которые говорят, что теперь будут делать что угодно, а когда все погрузится в хаос и беспорядок, это и будет проявлением «кураторского». Сегодня мы можем наблюдать оба примера в музеях и на альтернативных площадках. Однако для вас «кураторское» является отнюдь не формулой. Не могли бы вы подробнее рассказать, что же это такое?


МЛ: Это то, что вы обычно можете идентифицировать только постфактум, после того как вы сделали что-то и оно уже функционирует. Это понимание того, что делает конкретный проект, когда все его элементы уже схореографированы. Это пришло ко мне во время работы в Центре кураторских исследований в Бард-Колледже, когда я проводила много времени с умными, увлеченными студентами, но меня беспокоило то, что их больше
интересовала собственная карьера, чем взаимодействие с искусством или размышления о значении своей практики для мира. Мы собираемся быть всего лишь аппаратчиками в системе или попытаемся подтолкнуть её к изменениям? Учитывая современное состояние мира, нам необходимо
думать о вещах за пределами мейнстрима.

И как их оценить? У меня нет ответов, но я думаю, что реализовать это можно только после того, как дело сделано, как событие произошло. Если вы заранее заявите о том, что ваш проект будет критическим, он, скорее всего, таковым не окажется. Если вы заранее объявите свою деятельность «практикой кураторского», результат, скорее всего, будет иным.

ТС: По-моему, вы описываете то, что раньше называлось «открытым экспериментальным процессом». «Практика кураторского», таким образом, означает организацию экспериментальной ситуации, которая в случае удачи произведет не просто результат, но и собственную ценность. Иными словами, условия ее оценивания будут установлены в процессе ее осуществления, в противоположность необходимости соответствовать существующим ожиданиям или предварительно заданным условиям.

ЦЕНТРАЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ИСКУССТВА


МЛ: В этом смысле «кураторское» радикально ситуационно. Однако некоторые константы или принципы присутствовать должны. Искусство, например, бесспорно должно занимать центральное положение, несмотря на то что последние несколько десятилетий, как мне кажется, производство выставок все больше вытесняет его на задний план.

Я действительно считаю, что искусство само по себе является уникальной формой понимания, которая помогает нам проблематизировать и осмыслять нашу собственную ситуацию. Это фантастический ресурс. В этом основа моей верности искусству. Как нам осуществлять «кураторское» и при этом отдавать должное искусству? Как нам следует использовать потенциал искусства? Как нам способствовать его развитию? Мне кажется, что зачастую мы только скользим по поверхности этих вопросов.


ТС: Ряд молодых кураторов и даже молодых художников, услышав это, станут считать вас переходной фигурой. (Я знаю, что они говорят так обо мне.) Для них это остаточная фикция прошлого поколения, когда художник был в абсолютном приоритете и произведение искусства выступало определяющим полем взаимодействия, тогда как все остальные — зрители, аудитория, кураторы, критики и прочие — учитывалось лишь в последнюю очередь как что-то менее значительное, отдаленное.


Сегодня, напротив, многие кураторы понимают свою деятельность как участие в процессе преобразования плечом к плечу с художниками, писателями, публицистами и всеми остальными… Все открыты к творческим возможностям и готовы хвататься за них, как только те появляются.


«Взволновать мировые глади…» Интересно, много ли гладей и много ли гладкости в современном понимании мира? Сейчас возникает непосредственное ощущение гиперактивности и бесконечных возможностей, но они, как известно, существуют лишь в качестве эффекта действия источников власти — финансового капитала, рекламного бизнеса, правительственных учреждений, международной преступности, военных машин, — настолько далеких от нас, что они воспринимаются как само собой разумеющееся, правда, до того момента, пока не выйдут из-под контроля, как это произошло с финансовым капиталом в 2008 году.

Дэвид Джослит описал эту ситуацию в своей книге «After Art» («После искусства»), заявив, что художественная практика стала собирательной, репликативной, итеративной и встроенной в поток информации в интернете и остальном мире. С этой точки зрения искусство может рассматриваться как практика создания событий или изменений в информационном потоке.

ПИРУЭТЫ И СВЕРХСОТРУДНИЧЕСТВО

МЛ: Я размышляю о тенденциях в кураторстве, скажем, среди молодых кураторов сегодня. Если отбросить исключения, то я вижу два основных направления. Первое я называю «кураторские пируэты», которые происходят, когда тема или структурная причуда является солью проекта. В этом случае весь проект становится самореферентным, а то и вовсе превращается в самокопание, и зачастую в чрезмерной степени. Думаю, что многие проекты Йенса находятся на грани кураторских пируэтов, но в большинстве случаев, я бы сказала, он склоняет их в правильную сторону.


Вторая тенденция пользуется риторикой, которая на первый взгляд совершенно противоположна первой. Я называю ее «сверхсотрудничество»: это происходит, когда куратор стремится сотрудничать, зачастую под эгидой оспаривания понятия авторства и поисков более демократичных способов работы. Однако вместо этого такой симбиоз между художником и куратором лишь исключает из проекта всех остальных. Вместо автора с одной головой имеем художника или куратора с двумя головами.

В обоих случаях интерес к внешнему миру, за исключением уже привлеченной публики или определенной группы соратников, минимален.

И в этом я вижу проблему, поскольку вопрос о культурной легитимности искусства стоит очень остро. Это совершенно очевидно в данный момент в Европе, со всеми сокращениями финансирования искусства и т. д. Послевоенный договор между гражданами и их правительствами о том, что культура является неотъемлемой частью общества и поэтому должна финансироваться государством, оказался нарушен. И как нам в таком случае легитимировать то, чем мы занимаемся?