В прошедшие выходные завершился фестиваль «По краям», организованный издательством Ad Marginem и «Сменой». «Мода с 1900» стала самой продаваемой книгой на ярмарке!
Если вы не успели посетить фестиваль «По краям», рады сообщить: распродажа книг продолжается. Ждём вас до 27 июля в наших магазинах!
- Бурхана Шахиди, 7
- Нацбиблиотека РТ (Пушкина, 86)
- Летний дом в парке «Чёрное озеро»
«Мода с 1900» — детальный и в то же время широкий исторический обзор одной из самых динамичных форм культурного производства бурного ХХ столетия: от утонченных нарядов на «каждый» случай, будь то чайное платье или костюм для езды в открытом автомобиле, требующих долгого изготовления, надевания и рассматривания, до быстрой, глобальной и универсальной хайп-моды. Перемены в экономическом и культурном климате, средствах коммуникации, технике и производстве, а также становящимся всё более влиятельным институте знаменитостей мгновенно обретают форму в фасонах, тканях, палитрах и прочих составляющих нарядов ведущих кутюрье и дизайнеров, таких как Габриэль Шанель, Кристобаль Баленсиага, Вивьен Вествуд, Дрис Ван Нотен и многих других. Повествование британских историков моды Валери Д. Мендес и Эми де ла Хэй сосредотачивается на модных центрах Франции, Великобритании, США и Италии, но также обращается и к другим регионам мира. Текст дополняют множество иллюстраций с подробными комментариями и обширная библиография.
С разрешения издательства Ad Marginem публикуем ознакомительный фрагмент из книги:
Глава 4
1939–1945:
Мода по талонам и стиль своими руками
В мирное время расходы на одежду определяются демонстративным потреблением; в военное время они в значительной степени диктуются необходимостью. В период Второй мировой войны женщинам был нужен минимальный гардероб, состоящий из максимально универсальных вещей. Несмотря на эти ограничения, фасоны не были унылыми; более того, модная пресса подчеркивала, что одежда с характером сохранит свою привлекательность на протяжении всей войны.
В период военных действий производство тканей было переориентировано на цели, связанные с войной. Запасы шерсти были реквизированы для изготовления миллионов единиц униформы, а шелк — для изготовления парашютов, карт и мешков для пороха. Чтобы сэкономить на поставках, ткань для гражданской одежды часто изготавливали из вискозы и вискозного шелка. На протяжении 1930-х годов американский текстильный гигант Du Pont тестировал производство нового синтетического волокна, полностью изготовленного из минеральных источников. В октябре 1938 года компания опубликовала в газете New York Herald Tribune рекламное объявление на целую страницу о внедрении нейлона. Изначально основным применением этого волокна было производство чулочно-носочных изделий — нейлоновые чулки были представлены американской публике в мае 1940 года, — а после удовлетворения потребностей военного времени (в основном нейлон использовали в качестве материала для парашютов) он нашел применение как легкая в уходе ткань для нижнего белья и одежды.
Через несколько недель после объявления войны дизайнеры Парижа и Лондона представили модели, подчеркивающие практичность. Молино и Пиге представили пальто с плотными капюшонами в комплекте с пижамами из атласа или шерсти «для бомбоубежищ». Костюмы от Скиапарелли с большими накладными карманами надевались поверх вельветовых брюк-блумеров для утепления. Дигби Мортон представил «костюмы для воздушной тревоги» на молнии и с капюшоном из шотландской ткани «виелла», которые можно было быстро надеть поверх ночного белья во время воздушных налетов. Парижская модистка Аньес создала трикотажные тюрбаны «ночной колпак»; сумки стали более вместительными, чтобы в них поместились противогазы, а обувь — практичной, плотной, с короткими носами и относительно низким каблуком.
В начальный период «Странной войны» французское правительство предоставило двухнедельный отпуск модельерам, работавшим на нужды фронта, чтобы они могли подготовить свои осенние коллекции 1940 года. И Британия, и Франция использовали навыки своих кутюрье для создания роскошных коллекций на экспорт, особенно в США, чтобы увеличить долларовые доходы. Модели для рынка одежды военного времени включали брюки кюлоты для езды на велосипеде, прочные твидовые костюмы и вечерние платья с длинными рукавами и высоким воротом из практичной шерсти и трикотажа. Более сложные модели, в том числе декольтированные платья в стиле полонез из шуршащего шелка, предназначались в основном для экспорта.
В июне 1940 года немецкие войска оккупировали Париж и резко оборвали эру его господства на международной модной арене. Стили продолжали развиваться, но новости о последних творениях уже не сразу становились известны внешнему миру. Многие модельеры-иностранцы покинули Париж: Скиапарелли отправилась в лекционное турне по Америке, но свой модный дом не закрыла; Крид и Молино вернулись в Лондон, а Мейнбокер и Чарльз Джеймс обосновались в Нью-Йорке. Шанель закрыла свой модный салон и всю войну жила в отеле «Ритц» со своим любовником-нацистом, в то время как Жак Хейм, еврей по происхождению, скрывался.
Стремясь превратить Берлин в культурную столицу мира, Адольф Гитлер планировал перенести престижную индустрию моды Парижа в столицу Германии. Только после длительных переговоров с Люсьеном Лелонгом, президентом Синдиката высокой моды, он убедился, что это неосуществимо. Вместо этого было решено, что от-кутюр останется в Париже и будет обслуживать франко-немецкую клиентуру, одобренную нацистами. Более ста модных домов продолжили работу, в том числе дома Жанны Пакен, Жанны Ланвен, Чарльза Уорта, Пьера Бальмэна, Марселя Роша, Нины Риччи, Люсьена Лелонга, Жака Фата и Кристобаля Баленсиаги, что обеспечило средствами к существованию около двенадцати тысяч работников. Когда Мадам Гре представила вызывающую коллекцию в цветах французского флага, немцы на время закрыли ее ателье.
Поскольку из Франции экспортировалось огромное количество предметов роскоши для немецкого потребителя, высококачественные ткани и аксессуары ценились на вес золота, а цены на парижскую одежду высокой моды резко взлетели. Несмотря на дефицит, фасоны были экстравагантными. Богато украшенные вечерние платья прямого кроя щедро драпировались. Плечи были округлыми; сверхширокие рукава «епископ» или «летучая мышь» перехватывались на запястьях узкими ремешками; пышные лифы зауживались, чтобы подчеркнуть тонкую талию, а юбки были пышными. Отражая культурные интересы нацистских оккупантов, некоторые модели одежды и текстиля были вдохновлены романтизированными представлениями о крестьянском и средневековом костюме (Илл. 2, 3). Отвергая стройный силуэт, олицетворявший парижскую элегантность, как декадентский, нацисты изображали идеал женщины, пышущей здоровьем и атлетически сложенной, способной работать на земле и вынашивать детей. С середины 1930-х годов и в годы войны в моде были скромные «крестьянские» стили, пропагандировавшиеся с помощью одобренных нацистами произведений искусства, и их влияние можно увидеть в высокой моде в виде вышитых блузок, шейных платков, охотничьих костюмов с вышитыми подтяжками и вязаными шерстяными накидками, а также в гламурных вечерних платьях из тканей с узорами, например, в виде луговых цветов и пшеничных колосьев.
К 1941 году французские запасы кожи, требовавшейся для изготовления армейских ботинок, были практически исчерпаны, и гражданская обувь стала одним из редких ценных товаров, незаконно продававшихся на процветавшем черном рынке. Чтобы сэкономить кожу, огромное количество женской обуви изготавливалось на толстой деревянной танкетке. Такая довольно мужеподобная тяжеловесность обуви компенсировалась высокими, богато украшенными шляпами. Когда закончились фетр, перья и тюль, модистки обратились к таким нетрадиционным материалам, как целлофан, древесная стружка и плетеная бумага, для изготовления и отделки головных уборов.
Хотя модная индустрия была востребована, нацистская администрация постановила, что дизайнеры должны ограничить коллекции сотней моделей; в 1944 году, когда нехватка материалов достигла критической точки, это число было сокращено до шестидесяти. Потенциальным покупательницам одежды от-кутюр приходилось обращаться за специальными разрешениями. За четыре года оккупации богатым француженкам, коллаборационисткам, женам и любовницам немецких офицеров было выдано ошеломляющее количество таких бумаг: около двадцати тысяч.
В то же время бо́льшая часть населения страдала от ужасающих лишений из-за нехватки продовольствия и других жизненно важных товаров, включая одежду. Многочисленные швейные фабрики, которыми управляли еврейские семьи, были закрыты, а их владельцы отправлены в лагеря смерти. Особенно трудно было достать мужскую одежду, поскольку бо́льшая часть производства была переориентирована на снабжение немцев как униформой, так и гражданской одеждой. Для французов важным средством пополнения скудного гардероба стал рынок подержанной одежды. Изобретательные и знающие толк в стиле женщины переделывали старую одежду в новые фасоны: в 1942 году в моду вошло «платье из тысячи лоскутков» (la robe à mille morceaux) — разноцветное платье, в котором сочетались детали, взятые из нескольких старых предметов одежды.
С февраля 1941 года потребление одежды во Франции стало строго контролироваться с помощью различных норм, а с июля того же года были выпущены талоны. Каждому предмету одежды присваивалась купонная стоимость, и при покупке новой одежды талоны нужно было отдавать вместе с наличными. Первоначально каждому человеку выдавалось по сто талонов, тридцать из которых можно было использовать немедленно. Это была удручающе скудная норма, дозволявшая тем, у кого были деньги на новую одежду, покупать лишь пальто, или костюм, или несколько более мелких вещей в год. Особое возмущение вызвало регулирование цен на пряжу для вязания: особые талоны выдавались только беременным женщинам и тем, у кого были дети в возрасте до трех лет. К апрелю 1942 года были также введены нормативы в отношении дизайна одежды. Для определенных предметов одежды были установлены строгие ограничения по метражу ткани, а лишние детали были объявлены вне закона. На мужском гардеробе это отразилось в том, что костюмы больше нельзя было шить с двубортными пиджаками, а на пальто и пиджаках были запрещены плиссированные или пришивные карманы. В брюках допускался один задний карман; подвороты не допускались, а брючины были заужены.
Изолированный от внешнего мира Париж утратил свой статус эпицентра моды. Преодолев тревожившие их поначалу опасения, модельеры в Лондоне и Нью-Йорке осознали, что это дает им возможность проявить свои дизайнерские таланты даже в условиях дефицита и ограничений. С началом войны Британия больше не могла полагаться на импортное сырье и продовольствие. Стало жизненно важным сохранить существующие запасы и в то же время высвободить рабочую силу, сырье и производственные площади для военных нужд. Чтобы обеспечить наилучшее использование ресурсов, Министерство торговли контролировало поставки, ограничивало спрос и устанавливало правила конструирования и кроя гражданской одежды. Первоначальные меры включали Приказ о хлопке, льне и вискозе (апрель 1940 года) и Приказ об ограничении поставок (июнь 1940 года), что привело к сокращению розничных запасов тканей. Так называемые Планы концентрации рынка, дополненные в июле 1942 года, сократили количество швейных фабрик и препятствовали приходу в отрасль новых предпринимателей.
