Альфред Арчер и Джек Войтович предлагают взглянуть на этику спортивного боления изнутри. Они оспаривают ряд аргументов против боления и выдвигают контраргументы в пользу того, что зачастую быть болельщиком – это благо. В книге рассматриваются этические проблемы, с которыми сталкиваются болельщики: от насилия или расистского поведения на трибунах до печально известных проступков игроков и действий владельцев, позорящих свои клубы. Признавая ценность любви фанатов к команде, Арчер и Войтович показывают, что преданность болельщика должна иметь пределы и предполагать определенную ответственность. Авторы утверждают: чтобы получать от своего увлечения плюсы, избегая при этом этических ловушек, нужно быть болельщиком с критическим мышлением.

Книга адресована как истинным спортивным болельщикам, у которых их увлечение иногда вызывает уколы совести, так и тем, кто не сомневается, что с поддержкой определенной команды или вида спорта связаны моральные риски. Она будет интересна также социологам спорта, специалистам по прикладной этике, культурологам, психологам и социальным философам.

Фрагмент опубликован с разрешения Издательского дома ВШЭ:

6.1.3. Спортсвошинг

Другая область, где болельщики — сейчас как никогда часто — оказываются втянутыми в поддержку правонарушений, это когда проступки совершают владельцы клубов. Это может быть связано с персональными проступками (например, владелец обвиняется в сексуальном насилии). Но здесь мы имеем в виду нечто большее: спортсвошинг. Это серьезная тема, которая по праву оказывается в сводках новостей и заслуживает изучения как случай, когда болельщики поддерживают правонарушения и — как мы увидим в последней главе — сами от них страдают.

Так что же такое спортсвошинг? Мы (вместе с Кайлом Фру) утверждаем, что спортсвошинг — это когда государство покупает спортивный клуб, проводит или спонсирует соревнование, чтобы отвлечь внимание от серьезных правонарушений, в которых оно замешано Fruh, Archer, Wojtowicz, 2023]. Например, Саудовская Аравия приобрела «Ньюкасл Юнайтед» и инвестирует средства в гольф-тур LIV Golf, чтобы отвлечь внимание от ужасной ситуации с правами человека в стране, включая убийство и расчленение журналиста Джамаля Хашогти [BBC News, 2021]. ОАЭ владеют «Манчестер Сити»; Катар провел чемпионат мира по футболу среди мужчин 2022 года и владеет французским грандом «Пари Сен-Жермен». Обе страны обвиняются в неправомерных политических действиях. Катар обвиняют в нарушении прав трудовых мигрантов, в дискриминации женщин и сексуальных меньшинств. ОАЭ, помимо задержания Мэтью Хеджеса (о котором мы говорили в конце главы 4), известны произвольными и бесчеловечными задержаниями и ограничением свободы выражения мнений. Владение клубами и проведение чемпионата мира повсеместно рассматриваются как попытки «отмыть» эти грехи, очистив свою моральную репутацию. Однако важно отметить, что это не что-то новое и касается не только стран Персидского залива. Италия при Муссолини принимала чемпионат мира по футболу, а Германия при Гитлере — Олимпиаду. Оба случая — это попытки сделать свои политические преступления нормой и добиться признания на мировой арене.

Итак, как же в этом участвуют болельщики? Один из важных механизмов работы спортсвошинга — это завоевание умов и сердец. Здесь можно сказать больше, но основная идея — это то, чего мы уже несколько раз касались: если вам кто-то нравится, довольно соблазнительно не замечать его недостатков. Так, если государство вкладывает кучу денег в создание для вас развлекательного продукта или приводит ваш клуб к успеху, оно начнет вам нравиться. Это может привести к тому, что вы начнете игнорировать или даже отрицать существование его недостатков. И на это как раз и рассчитывает инициатор спортсвошинга.

Если это сработает, то болельщики гольфа будут считать, что тур LIV Golf — это прекрасно, и им, естественно, начнут нравиться его владельцы. Заметная часть болельщиков «Ньюкасл Юнайтед» очень довольна своими новыми владельцами, которые инвестировали средства и помогли клубу стать гораздо более конкурентоспособным. Один болельщик выразил мнение, которое разделяют многие, опубликовав в Twitter заявление: «Наш футбольный клуб находится в руках людей, стремящихся сделать его лучшим». Это по меньшей мере наивно.

Когда болельщики, будь то пуристы из числа любителей гольфа или пристрастные фанаты такого клуба, как «Ньюкасл Юнайтед», поддерживают подобные начинания, они рискуют способствовать правонарушениям владельцев. Болельщики могут сами не нарушать права человека на местах, но они помогают проекту спортсвошинга увенчаться успехом. Отчасти они делают это просто из симпатии к владельцам — в конце концов, болельщики тоже люди, и если их удалось убедить закрыть глаза на недостатки, это значит, что инициаторы спортсвошинга уже частично добились своего. Если болельщики «Ньюкасла» теперь хотят, чтобы Саудовская Аравия играла более заметную роль в мире, это победа для тех, кто занимается спортсвошингом.

Ситуация становится еще хуже, когда болельщики начинают нести «благую весть» в массы. Мы видели это в главе 4 на примере ареста британского аспиранта в ОАЭ по, скорее всего, сфабрикованным обвинениям. Хотя это вызвало широкое осуждение, несколько болельщиков «Манчестер Сити» заявили, что согласны с действиями
ОАЭ. Почему? Ну, потому что ОАЭ владеют «Манчестер Сити», и их инвестиции сделали «Сити» одним из самых успешных клубов в мире. Эти болельщики теперь на стороне ОАЭ и защищают их политические злоупотребления. Когда болельщики «Ньюкасла» аплодируют своим владельцам, они сигнализируют, что для них важнее то, что эти люди инвестируют в их клуб, а не тот факт, что эти же люди являются ключевыми фигурами в политической системе, которая расчленила журналиста-диссидента. Это посылает сигнал о том, что жертвы не имеют значения.

Когда дело доходит до спортсвошинга, такой сигнал также помогает виновным избежать наказания за свои злодеяния. Если достаточное количество болельщиков это поддержит, они пошлют сигнал, что для них эти злодеяния не имеют значения. Это чревато риском, что и другие люди начнут игнорировать такие злодеяния. В этом и смысл спортсвошинга: снизить репутационные риски, не отказываясь от своих злодеяний. И помощь болельщиков означает победу для тех, кто за этим стоит.

Что могут сделать болельщики в этой ситуации? Некоторые из них отказались от своего клуба. Например, болельщик «Ньюкасла» Дэниел Рей решил, что больше не может поддерживать свою команду и рисковать попасться на уловку спортсвошинга [Rey, 2021]. Но что делать тем фанатам, которые не хотят бросать свой клуб, но все же решили сопротивляться поддержке тех, кто с помощью спорта пытается «отмывать» свою репутацию?

Важно отметить, что поддержка вашего клуба — боление — не означает, что вы поддерживаете злодеяния владельцев или их проект спортсвошинга. Но в эту ловушку легко попасть, поскольку так легко начать симпатизировать людям, которые приносят вашему клубу успех. Похоже, главное — найти способ поддерживать свою команду, не перенося при этом такую поддержку на владельца. И мы видели, что это возможно, хотя наш пример взят не из сферы спортсвошинга, а из другой области протеста болельщиков против своих владельцев.

Некоторые болельщики «Манчестер Юнайтед», недовольные тем, как клубом владеет и управляет семья Глейзеров, годами носят на матчи зелено-золотую атрибутику, демонстрируя, что они любят клуб, но ненавидят Гейзеров [Conn, 2010]. Эти цвета — оригинальные цвета клуба, и, нося их, болельщики обращаются к истории клуба до того, как и дело вмешались алчность и деньги. По их мнению, Глейзеры портят то, что любят болельщики (идея, к которой мы вернемся в последней главе)¹. Глейзеры богаты, и, возможно, они эгоисты, но они не занимаются спортсвошингом и, насколько известно, не замечены в таких нарушениях прав человека, которые они хотели бы скрыть. Тем не менее болельщики считают, что владельцы поступают с их клубом неправильно; они разрушают культуру прославленного клуба. Нося эти шарфы и одеваясь в такие цвета, болельщики ясно дают понять, что они поддерживают «Манчестер Юнайтед», а не Глейзеров.

Такой протест мог бы стать примером и для борьбы со спортсвошингом. Если мы хотим ясно дать понять, что не поддерживаем спортсвошинг, что мы не желаем, чтобы он увенчался успехом, и что мы не одобряем, скажем, нарушения прав человека, мы можем четко заявить, что именно мы любим. Мы любим наш клуб, или мы любим гольф, или мы любим чемпионат мира. Но мы ненавидим тех, кто пытается использовать нашу любовь, чтобы им сошли с рук их злодеяния. Болельщикам клубов, используемых для спортсвошинга, возможно, стоит взять пример с болельщиков «Манчестер Юнайтед» и ясно дать понять, что, хотя они любят свой клуб, они не любят нарушителей прав человека, которые пытаются заткнуть им рты деньгами.

6.1.4. Расистские названия

И последний пример поддержки, который мы хотели привести, — это расистские названия команд. Как и в случае с «рубкой томагавком», которую мы обсуждали в предыдущей главе, мы считаем, что такие названия, как «Чифс» («Вожди») у футбольной команды из Канзас-Сити (или регбийной из Эксетера) И «Брейвс» («Индейские воины») у бейсбольной из Атланты, являются карикатурным и унизительным изображением коренных американцев². Но болельщики часто поддерживают использование этих названий. Один из болельщиков «Чифе», Грег О'Нил, «удрученно опускается в кресло», когда интервьюер NPR упоминает смену названия; Джо Познански в том же интервью, по словам репортера, считал смену названия своей команды, «Брейвс», «почти немыслимой» [Greene, 2020]. (Стоит добавить, что, к их чести, оба болельщика теперь признают, что названия действительно нужно менять.)

Хотя это в некоторой степени умозрительно, мы считаем, что одна из причин, по которой эти названия не были изменены, заключается в том, что болельщики явно привязаны к ним, и это способствует сохранению подобной ситуации. Будучи привязанными к названиям своих команд, болельщики сигнализируют, что для них важнее продолжать болеть за «Вождей», чем поддерживать уважительное отношение к коренным американцам.

Но этот вопрос не так прост, как иногда кажется. Мы считаем, что здесь стоит сделать небольшое отступление и коснуться самой идентичности команды, прежде чем рассматривать, как это влияет на реакцию критичных болельщиков. Мы считаем, что привязанность болельщиков к названию своей команды имеет определенный смысл и вес; название важно, поэтому мы не должны менять его по прихоти. Но оно не так важно, как кажется некоторым болельщикам, и нам следует осторожно (и, возможно, постепенно) менять эти названия. Позвольте объяснить.

Начнем с того, что спортивные команды меняются. Люди тоже меняются, но очевидно (если не залезать в те дебри философии, куда нам совсем не нужно), что Роджер Федерер — это тот же человек, что и 20 лет назад, хотя его игра в теннис, а также множество других аспектов его жизни, кардинально изменились. Но что делает спортивную команду той же самой командой, какой она была в прошлом?

Найти ответ на этот вопрос важно, потому что поддерживать команду означает поддерживать ее на протяжении долгого времени — и пристрастным болельщикам остается лишь надеяться, что они изо дня в день поддерживают одну и ту же команду [Mumford, 2004, р. 185-186]. Эта проблема впервые возникла в литературе по философии спорта благодаря блестящей статье Стивена Мамфорда. Команды берут паузы (из-за финансовых проблем или войны), переезжают на новые стадионы или в другие города, меняют названия, их тренеры и игроки постоянно меняются. Иногда это означает, что команда перестает существовать — например, когда ее окончательно распускают. Иногда команда меняется, но, очевидно, остается той же самой. Когда футбольный клуб «Арсенал» переехал на несколько сотен ярдов со стадиона «Хайбери» на «Эмирейтс», очевидно, что переехал именно «Арсенал». Он не прекратил свое существование и не был заменен новой командой. То же самое верно и для «Нью-Йорк Метс» и их переезда на «Сити-филд», который находится рядом с их предыдущей ареной, стадионом «Шей». В других случаях команда претерпевает изменения, и неясно, та ли это еще команда или нет: она может взять паузу, а потом появляются две новые команды, причем обе заявляют, что они выступают преемницами старой.

Один из примеров, который приводит Мамфорд, — футбольный клуб «Уимблдон», к нему мы вернемся позже. Новые владельцы перевезли «Уимблдон» в Милтон-Кинс, примерно на 50 миль — по британским меркам, это довольно большое расстояние и, безусловно, не просто местный переезд — и вскоре клуб получил новое название «Милтон-Кинс Донс». Болельщики возражали, что теряют свой клуб, и поэтому основали конкурирующий клуб, «АФК Уимблдон». Мамфорд задается вопросом: какой из этих клубов, «Милтон-Кинс Донс» или «АФК Уимблдон», является преемником старого «Уимблдона»?

Он предлагает интересный ответ на вопрос о том, как определить, какой клуб является тем же самым, что и оригинальный «Уимблдон»: это зависит от того, что решат болельщики. Практически все болельщики продолжали поддерживать «Арсенал», когда тот переехал на новый стадион; именно поэтому не было споров о том, новый это клуб или нет. Но когда дело доходит до «Уимблдона», ясного ответа нет: некоторые болельщики считают, что «Милтон-Кинс Донс» — это тот же клуб, что и «Уимблдон», в то время как другие полагают, что истинным наследником является «АФК Уимблдон».

Какое же отношение это имеет к расистским названиям? То, считают ли болельщики, что их клуб продолжает существовать или его заменили чем-то новым, будет зависеть от множества черт этого клуба, черт, которые помогают объединять болельщиков и дают им повод для поддержки [Tarver, 2017, ch. 3]. Роджер Федерер может носить определенные цвета из личных предпочтений или в рекламных целях, но у команд есть командные цвета. «Манчестер Юнайтед» играет в красном; «Сити» — в синем. Их названия также являются важной частью того, что помогает болельщикам решить, что это все еще их команда. Опасение заключается в том, что смена названия, скажем, с «Чифс» на что-то другое, является угрозой существованию той же самой команды, точно так же, как некоторые болельщики считали, что переименование их команды в «Милтон-Кинс Донс» уничтожило ранее существовавший клуб и заменило его чем-то совершенно иным.

Так что понятно, почему возникает сопротивление смене названий. Если смена названия может угрожать существованию вашей команды, у вас есть причины для беспокойства. В какой-то степени это объясняет, почему болельщики так часто выступают против смены названий своих команд, но именно это противодействие и представляет собой поддержку правонарушений. Мы считаем, что этот аргумент работает лишь до определенной степени. Во-первых, он определенно не защищает элементы, которые на самом деле не связаны с идентичностью команды, — такие как «рубка томагавком». Нам кажется очевидным, что это расизм, и хотя это фанатская практика, в которой участвуют многие, от нее можно было бы легко отказаться, не затрагивая при этом культуру боления или идентичность команды. Просто бейте в барабан по-другому и избавьтесь от этого дурацкого рубящего движения.

Кроме того, речь не идет о переезде Канзас-Сити «Чифс» в Лондон; мы говорим об изменении последней части их названия. Идентичность команды складывается из многих факторов, и одни из них гораздо важнее других. Критичные фанаты могут сохранить свою любимую команду, если убедятся, что все остальное останется прежним. Одновременная смена игрового состава, переезд в новый город и смена названия могут повлиять на идентичность команды, но пока большая часть этого остается неизменной, простая смена названия не должна представлять серьезной угрозы. Как мы уже говорили, тот факт, что «Манчестер Юнайтед» играет в красном и называется «Манчестер Юнайтед», важен для того, кто они есть, — но раньше они назывались «Ньютон Хит» и, как мы видели ранее, играли в зелено-золотом. Цвета или название клуба — важные части того, что делает их именно этой командой, но это не неотъемлемые части, и их, безусловно, можно изменить, если достаточное количество элементов останется прежним. Иначе говоря: смена названия «Чифс» на что-то другое — это не то же самое, что произошло с «Милтон-Кинс Донс». В конце концов, главным там был именно переезд клуба из Уимблдона в Милтон-Кинс. Именно это, а не смена названия, заставило фанатов почувствовать, что это больше не их клуб.

Критичным фанатам стоило бы перестать поддерживать эти названия. Их поддержка способствует сохранению несправедливости и посылает сигнал о том, что им безразличен такой расизм. Вместо этого им следует убедиться, что владельцы продолжают уважать другие черты команды, которые они любят. Болельщики также могут оказывать давление на клуб, чтобы новое название соответствовало его наследию, делая смену менее болезненной. Например, «Кливленд Гардианс» (ранее «Индианс») названы в честь статуй «Стражей движения», стоящих на концах моста Хоуп Мемориал в Кливленде. Таким образом, болельщики могут сохранить идентичность своего клуба и отказаться от старого названия, признавая при этом, насколько важным может быть это название.

И стоит отметить, что небо не упало на землю. «Гардианс» и «Вашингтон Коммандерс» (ранее «Редскинс») недавно сменили названия, и многие болельщики изначально сопротивлялись, однако массового исхода фанатов, считающих, что они больше не болеют за свою команду, не произошло. Просто им больше не нужно болеть за команду с расистским названием! Важность названия для идентичности команды не следует недооценивать, но и преувеличивать ее тоже не стоит. В спорте все меняется, и иногда это должно меняться. Болельщики, которые сопротивляются смене названий, способствуют поддержке расизма, даже если это происходит по нерасистской причине — из-за опасений за идентичность своего клуба. Но эти опасения напрасны; болельщики могут перестать сопротивляться, сохранить свой клуб, прекратить закреплять расизм и показывать свое презрение к коренным американцам.

1. У Эндрю Эдгара [Edgar, 2021] есть увлекательная короткая работа о том, как деньги развращают спорт, которую мы (совместно с Кайлом Фру) более подробно обсуждаем в [Fruh, Archer, Wojtowicz,
   2023]. ↩︎
2. Подробнее о недопустимости этих названий, а также обсуждение других доводов по этому вопросу см.: [Tarver, 2017, ch. 3]. Аргументация Тарвер в более широком смысле касается талисманов и символов, хотя мы фокусируемся только на названиях. Ее аргументация сложнее, чем мы излагаем в тексте. Она строится на том факте, который мы обсудим позже, — что названия (и другие символы) помогают объединить команду. Карикатурный образ «грозного индейца» становится символом команды, и это помогает создать ее идентичность, но это работает, только если болельщики держат коренных американцев на расстоянии; в противном случае карикатура теряет свою силу. Таким образом, болельщики используют коренных американцев, создавая их карикатурный образ, в своих собственных целях. ↩︎