«Путешествие из Бондюги в Менделеевск. Ушков, Менделеев и пироколлодий» — книга о том, каким увидел Бондюгу во время своего визита в 1890 году Дмитрий Менделеев, зачем всемирно известный ученый прибыл на берега Камы, почему город сегодня носит его имя и какую роль сыграл в этом он сам и его друг Петр Ушков, представитель местной династии крестьян-купцов-промышленников-капиталистов, основателей завода и будущего города.

Данная книга — первая в издательской программе «МИГ. Мы и Менделеевск», одноименного фестиваля, который организован продюсерской группой «МИГ. Мы и город» и проходит при поддержке АО «Аммоний», расположенного в Менделеевске.

«Много дадут, много и просят»

<...>

Во Франции, куда Менделеев и его помощники прибыли 10 или 11 июля (нов. ст.), состав и способ приготовления бездымного пороха Вьеля сохраняли в глубокой тайне, и без разрешения военного министра Ш.-Л. Фрейсине, хорошо образованного инженера, узнать что-либо по этому вопросу было совершенно невозможно. Лишь спустя 12 дней после прибытия в Париж Менделеев получил-таки дозволение кое-что осмотреть, но поначалу «не все, что надо». Позднее Дмитрий Иванович вспоминал: «Когда оказалось, что образцы французского бездымного пороха нельзя получить ни от Бертло (у него обедали с Чельцовым), ни от Сарро (директора Центральной пороховой лаборатории Франции. — И.Д.), то я задумал сделать это через Фрейсине... Виделся (встре-ча произошла 23 июля (нов. ст.). — И.Д.) и кончил тем, что от Арну (директора порохового дела Франции. — И.Д.) и Сарро получил этот образец официально, но "как образчик для личного пользования" в количестве 2 грамма. Кажется, еще никому не удавалось достичь этого»¹.

Однако подробности производства своего пороха французы оставили в тайне. Менделееву были показаны лишь пироксилиновое производство и опытные пушечные стрельбы. Кроме того, во Франции удалось приобрести все важнейшие приборы и подробно осмотреть все части и многие документы Центральной пороховой лаборатории.

В воспоминаниях сына Д.И. Менделеева Ивана Дмитриевича есть рассказ о пребывании Дмитрия Ивановича во Франции летом 1890 года: «Я был послан за границу нашим военным (Морским, если быть точным. — И.Д.) ведомством с секретной миссией, — говорил отец. — Во Франции Бертло, к которому я обратился, хранил, конечно, полное молчание. Кое-что внешним образом мне показал на заводе. Но отсюда ничего нельзя было заключить. Мне показывают и укрепленные патроны.

— Можно мне несколько штук взять с собою? — спросил я.

— О, пожалуйста, будьте любезны, — отвечал с изысканной вежливостью служащий. — Но я должен буду после этого застрелиться...

И что же? Это ни к чему не привело! Патронов я достал сколько угодно от сына квартирохозяйки, отбывавшего воинскую повинность и приносившего мне из казармы патроны, не видя в этом ничего дурного (вообще-то Менделеев останавливался в отеле, а не на съемной квартире. — И.Д.). Секрет же изготовления французского пороха я тоже быстро раскрыл, воспользовавшись особенно тем, что пороховой завод стоял на отдельной железнодорожной ветке. Взяв годовой отчет железнодорожной компании о движении грузов, я нашел нужное мне соотношение входящих в производство пороха веществ... Когда я рассказал потом обо всем Бертло, он только развел руками»².

Есть другая, еще более глупая версия этой легенды: якобы Менделеев не железнодорожную статистику изучал, а — то ли сидя в кустах около порохового завода, то ли сняв квартирку с видом на это предприятие, — пересчитывал вагоны с подвозимым сырьем.

Что можно сказать по этому поводу? В воспоминаниях Ивана Дмитриевича, написанных спустя почти двадцать лет после смерти его отца, есть немало, мягко говоря, неточностей. Действительно, использование известных ученых в качестве «разведчиков» практиковалось. К примеру, во время Крымской войны 1854-1856 годов профессор Петербургского университета Павел Антонович Ильенков, по некоторым сведениям³, был командирован в Германию (в Вестфалию) с секретным поручением ознакомиться там с работой пороховых заводов. Поездка Менделеева во Францию по пороховым делам также имела свои деликатные моменты. В одном из документов, связанных с подготовкой этой поездки, было, в частности, сказано: «Так как командировка Менделеева, Чельцова и Федотова должна иметь характер чисто научный, то особые, конфиденциальные письма к берлинскому (поначалу планировалось также посещение Германии. — И.Д.), парижскому и лондонскому посланникам, а также агентам, лучше всего прямо вручить лично командируемым, дабы при надобности можно было воспользоваться сими письмами.

Инструкции, которые будут вручены командируемым, должны обозначить цель поездки как чисто научную, дабы при надобности было возможно объяснить встречающиеся случайности личными целями и недоразумениями командируемых лиц»⁴. На документе имеется приписка рукою Менделеева: «20 мая 1890 г. С. Петербург. Его Высокопревосходительству Николаю Матвеевичу Чихачеву от профессора Д.И. Менделеева».

Помощь русского посла барона Артура Павловича Моренгейма Менделееву действительно понадобилась, но главным образом когда возникла необходимость связаться с Фрейсине и убедить того дать разрешение на ознакомление русских специалистов с постановкой порохового дела во Франции. В создавшейся ситуации Менделеев предпочитал идти официальным путем.

Вместе с тем из записной книжки — дневника Менделеева, а также из его переписки видно, что никакой железнодорожной статистикой с целью выявления пороховых секретов Франции он не занимался⁵. Да в этом и не было абсолютно никакой необходимости. Что, собственно, можно было узнать из железнодорожного справочника? Что на завод завозили хлопчатобумажные концы, азотную и серную кислоты и «летучие растворители»? Но это было хорошо известно, ведь, напоминаю, пироксилиновый порох уже производился на Охтинском заводе в Петербурге. Нет, тонкие технологические вопросы подсчетом вагонов с сырьем не решаются. А вот полученных двух граммов французского пороха Менделееву оказалось вполне достаточно, чтобы выяснить многие интересовавшие его вопросы, в частности он установил, что: 1) для получения используется смесь высоко- и низконитрованного пироксилина; 2) 1 г такой смеси выделяет около 200 см окиси азота; 3) для желатинизации применяется смесь эфира и спирта в отношении 2:1.

Из этого Дмитрий Иванович сделал вывод, что французский бездымный порох не мог использоваться в орудиях большого калибра.

В письме-отчете о пребывании в Париже Менделеев сообщал Чихачеву: «Мною, а затем проф. Чельцовым, осмотрена во всех подробностях та лаборатория... в которой изучается пороховое дело в его основаниях... Все приемы, при этом применяемые, не только нам были объяснены, но и показаны — при самом исполнении.

Из полученных данных особенно драгоценны те, которые дают возможность в течение 8 часов испытывать способность сохранения пороха...

Из протоколов того коллегиального учреждения, которое ведает делом взрывчатых веществ, мне дали многие такие хранимые в тайне сведения о способах изучения пороха и об ошибках, бывших при изготовлении бездымного пороха, которые со своей стороны я считаю чрезвычайно поучительными. Часть этого материала получена мною в литографированном виде, и мне передано все то, что явилось в печати, хотя не находится в продаже.

…Хотя французы официально оставили в секрете способы производства своего бездымного пороха, но этот их путь… нам ныне вполне известен, и так как из намеков, полученных конфиденциально, известны некоторые части производства, то, руководясь полученным образцом, я думаю, возможно не только достичь результата, равного французскому, но и пойти дальше»⁶.

Таким образом, ответы на вопросы, действительно интересовавшие Менделеева, невозможно было получить даже из самого подробного железнодорожного справочника. Все это ставит под сомнение свидетельство Ивана Дмитриевича, которому, замечу попутно, в 1890 году было шесть лет, а в 1895-м (когда Менделеев снова встретился с Бертло и мог, в принципе, что-то рассказать ему о своих парижских приключениях пятилетней давности) — одиннадцать. Надо сказать, что Дмитрий Иванович любил развлекать и детей, и взрослых разными занимательными историями, далеко не все из которых имели место в действительности.

1. Научный архив Д. И. Менделеева СПБГУ. 2-й альбом писем. Док. 505. ↩︎
2. Тищенко В. Е. Указ. соч. С. 353-354. ↩︎
3. Лукьянов П. М. Указ. соч. С. 641. ↩︎
4. РГАВМФ (СПб). Ф. 421, 1890 г. Арт. Часть. Д. 36. Л. 82. ↩︎
5. Менделеев томился в Париже от вынужденного шестидневного бездействия. В его дневниковых записях часто встречаются жалобы: «скучно», «мельчает Париж» и т. д. Впрочем, он не преминул посетить Лувр и встретиться со многими крупными французскими учеными, в частности Пастером. ↩︎
6. Менделеев Д. И. Докладная записка Управляющему Морским министерством от 10 июля 1890 г. // Сочинения: в 25 т. Т. 9: Пороха. С. 11-15; Там же. С. 11-12. ↩︎