В центре новинки от Издательства Европейского университета в Санкт-Петербурге — явление компьютерной поэзии, описанное во всех деталях и своеобразии. Для этого в исследовании вводятся неформальные определения искусственного интеллекта, поэтического творчества, понимания и смысла, предлагаются критерии сходства текстовой генерации и стихотворных произведений.

Экскурс в историю машинной поэзии XX века сопровождается культурологическим комментарием, поясняющим ее социальные и художественные контексты. Автор объясняет принципы работы современных нейросетей, их возможности в копировании поэтической формы, отношения между порожденными ими произведениями и такими понятиями, как литературная пародия и косплей.

Фрагмент опубликован с разрешения Издательства Европейского университета в Санкт-Петербурге:

Русские компьютерные стихи в комментариях

Дьявольски ученая машина
С памятью, бессильной забывать.
Говорят, отныне ты решила
Хлеб у стихотворцев отбивать.

...Срифмовать «колхоз — совхоз» нетрудно.
Так же как — «стихов» и «петухов».
Потому в стране ежесекундно
Тысячи рождаются стихов.

С. Сорин. Разговор с кибернетической машиной

В Советском Союзе первые подлинные сведения о сочиняющих стихи компьютерах, скорее всего, можно было почерпнуть из юмористической безымянной зарисовки в популярном среди научных работников сборнике «Физики шутят»¹. Там речь шла про эксперименты Клера Филиппи. Статья о них вышла в летнем номере журнала «Electronic Age» за 196з год. Собственно «шутка» состояла в том, что поэт-машина оказалась гораздо продуктивнее поэта-человека, потому что умела писать белые (то есть безрифменные) стихи со скоростью 150 четверостиший в минуту. Именно эту скорость почему-то подчеркивали составители юмористического сборника. А автор оригинальной статьи, хотя и упоминал «скорострельность» машины, все же в первую очередь обратил внимание на многогранность задач, которые может решать компьютер. Точнее, «электронный компьютер»², как было нужно добавлять в то время, потому что еще не просто были живы в памяти, но и активно использовались механические счетные устройства.

Собственные эксперименты советских инженеров в этом направлении состоялись позднее. Первые следы таких опытов в печати можно найти в 1978 году³. Описанный там алгоритм порождения текста нам уже знаком: в память машины загружается словарь, в котором для каждого слова помечено, какую роль в предложении (подлежащее, сказуемое и т. д.) это слово может выполнять. Кроме того, словам добавлены и другие грамматические характеристики: род, число, время. Грамматика выступает ограничением, когда из словаря в процессе «сочинения» извлекаются случайные слова. То есть это второй принцип машинного порождения стихов.

Чего мы не видели в экспериментах европейских художников, так это попытки сделать стихи рифмованными. Чтобы достичь этого, создатели программы описали в тезаурусе, какие слова и как могут рифмоваться между собой. Необходимость ввести в текст рифму диктует и еще один странно выглядящий, но в целом логичный ход: строка составляется не слева направо, а справа налево. Сначала машина выбирает рифмующееся слово — то, на которое должна оканчиваться строка, — а уже затем к нему подбираются предыдущие. Подбираются они случайно, но если не отвечают ряду условий, то отбрасываются и заменяются новыми. Эти условия складываются из грамматических требований (предложение должно быть «правильным», то есть согласованным по роду, числу и времени) и требований стихосложения (программист заранее задает, дактилем, амфибрахием или ямбом должно быть написано стихотворение). Односложное слово при этом обязательно должно попадать в ударную позицию — так строка будет более благозвучной.

Стихи у машины получились такими:

Вновь в кустах горят ресницы
Ветер хрупкий светлый злой
На столе желтели птицы
Взор играет за рекой
Лодка далека краснеет
На закате соловьи
Вновь высокие белеют
Стены вечером твои

Может быть, по этому примеру уже заметно, что слова для машинного тезауруса подобраны особенным образом. Предполагая, что в стихах мы встретим, вероятнее всего, не любые слова, а специальные — поэтические, — словарь составили на основе книги О. Э. Мандельштама «Камень». Позднее стиховеды обратят внимание, что вопреки ожиданиям это не привело к сходству машинного творения и стиля Мандельштама⁴. Оказалось, что одних только общих слов недостаточно, нужно учитывать и другие параметры поэтической формы.

В еще одной публикации советские ученые делают акцент на том, что продукция их компьютерной программы — не стохастическая. Известный поэт и просветитель А. М. Кондратов в соавторстве с А. В. Зубовым и с помощью патриарха отечественной скандинавистики М. И. Стеблина-Каменского создали программу «Скальд». Она не просто писала стихи на русском языке, но умела выдерживать очень сложные и строгие правила древнеисландского стихосложения⁵. Конечно, скандинавская
поэзия на русском языке — это очень экзотично, но, с другой стороны, почему нет? Задача по тем временам ставилась масштабная — воспроизвести не только формальные особенности стиха вроде рифмы и размера, но и самый узнаваемый прием древнеисландской поэзии на уровне семантики, кеннинг. Кеннинг — это метафора, в которой (если упростить) важное для древнего скандинава понятие (например, корабль) передается с помощью двух существительных, определяемого и определяющего (например, конь моря). Создатели решили работать только с односложными словами (которых в русском языке нашлось около 6000), придумали, как сделать так, чтобы строки не звучали слишком монотонно, и запустили программу на ЭВМ EС-1022 в Минском педагогическом институте иностранных языков:

ДРАПА⁶ МЕЧУ

Сразу видно, что и здесь траектория мысли у отечественных разработчиков была совершенно иной, чем у тех, кто занимался компьютерными стихами в Европе в 1960-х. Идея состояла уже не в том, чтобы компьютер порождал случайный текст, а в том, чтобы он порождал текст максимально формализованный. В процессе генерации на него накладывается целый каскад ограничений не только грамматических (это было уже у Гунзенхаузера), но и семантических: некоторые слова могли, а некоторые не могли сочетаться одно с другим из-за своего значения.

Первостепенное внимание уделили семантике и разработчики программы «Летящие слова», созданной на кафедре математической информатики Киевского университета. Борясь с бессмысленностью, они положили в основу порождаемых машиной текстов семантические сети, то есть особые системы ассоциативных отношений между словами. На этот раз материалом для машинного творчества стали стихи А. Блока и А. Вознесенского. Разработчики проследили, появляются ли некоторые слова в одном контексте в произведениях больших поэтов. Если слова действительно возникают в тексте вместе, то в семантической сети «Летящих слов» они связываются между собой: предполагается, что такие слова входят в одну ассоциативную цепочку, как, например, «змея» и «опасность».

Машинное стихотворение здесь строится как путь от одного узла такой сети к другому. Это по-своему напоминает схему метро, где станция — это слово, а возможность для нескольких слов быть в тексте рядом — расположение таких станций на одной линии. Хотя слова все же отбираются генератором случайных значений, случайность здесь ограничивается ассоциативными цепочками, теми самыми «линиями». Ну и, разумеется, в стихотворении обязательно должна быть рифма.

Чтобы несколько облегчить себе задачу, создатели программы включили в тезаурус только существительные, редкие прилагательные и инфинитивы. Получился несколько своеобразный, но приемлемый для русской поэзии стиль, знакомый со школы по стихотворению А. Фета «Шепот, робкое дыханье...»

ОЛЕДЕНЕНЬЕ

Хрустальное оледененье.
Холод. Мрак. Пустота.
Напрасное уединенье.
Душа. Печаль. Немота.

Молчанье. Существованье.
Пудовая невыносимость.
Ржанье. Негодованье.
Огонь. Апельсины.

Сладость. Боль. Стена. Витражи.
Расколотая стена.
Тупик. Озябшая жизнь.
Боль. Стена. Белизна⁷.

Действительно, контексты, в которых появляются слова у А. Вознесенского, вполне узнаваемы. Например, когда компьютер пишет: «Рыжие георгины, / Огонь. Ад. Грех. / Героин. героиня. / Убийство. Крик. Смех»⁸, то нетрудно найти в известном стихотворении поэта-шестидесятника «Монолог Мэрлин Монро» исходные строки:

Я Мэрлин, Мэрлин.
Я героиня
самоубийства и героина.
Кому горят мои георгины?

Сообщение о «Летящих словах» опубликовано не только под занавес советской эпохи, но и в конце эры больших ЭВМ, достояния вычислительных центров при крупных организациях. Им на смену уже шли персональные компьютеры, более дешевые и оттого более массовые. Компьютер пока не мог позволить себе каждый желающий, но было больше шансов, что кто-то напишет в сугубо развлекательных целях программу для порождения стихов. И их действительно начали писать.

По всей видимости, первый опыт подобного рода на русском языке — «Стихоплюй», программа, написанная для предшественницы Windows, операционной системы MS DOS. В ее коде стоят дата (1991 год) и копирайт (GrinchSoft), что, скорее всего, указывает на автора, Михаила Гринчука.

В основе «Стихоплюя» тот же привычный нам принцип: в тезаурус заложены слова, в словах помечено место ударения, часть речи и способность рифмоваться, а компьютер выбирает случайные единицы, чтобы составить строку. Словарь небольшой, слов в нем всего 445.

Программа доступна и по сей день. Исхитрившись, ее даже можно запустить на современном компьютере. Это определенно стоит сделать, чтобы поиграть с гибкими настройками: пользователь может сам задавать метрическую схему и порядок рифмовки.

Я попробовал четырехстопный анапест с перекрестной мужской рифмой. Получилось так:

весь мороз ядовитый занятный плохой

вон чарующий грех пьет отраву вполне

тот злой синий отчизна на крыше глухой

не значительный поезд бушующий мне

Из текста видно, что слово «отчизна» попало в словарь случайно. Для простоты согласования с прилагательными подразумевалось, что все будет в мужском роде. Женский род «отчизны» — ошибка составителя тезауруса.

Трехстопный амфибрахий с кольцевой женской рифмой:

пример необъятный почтенный

девичник писал под оливой

пронзительный отчим спесивый

но пишет пример незабвенный

Тут уже сказывается ограниченность словаря: слово «пример» оказалось в четверостишии дважды. Это, впрочем, логично, ведь сам этот текст — пример того, что выдает программа «Стихоплюй», для этой книги, и пример этот, конечно, должен быть незабвенным.

1. Физики шутят. Сборник переводов. М.: Мир, 1966. С. 84. (То же в дополненном переиздании: Физики продолжают шутить. М.: Мир, 1968. C. 140.) ↩︎
2. Electronic Poetry // Electronic Age. 1963. Summer. P. 30. ↩︎
3. Кац Б. Г. О программе, сочиняющей стихи // Автоматика и телемеханика. 1978. Nº 2. C. 151-156. ↩︎
4. Гаспаров М. Л. Метр и смысл. М.: Фортуна ЭЛ, 2012. С. 6. ↩︎
5. Кондратов А. М., Зубов А. В. Программа «Скальд» — опыт моделирования по-этического творчества для ЭВМ // Кибернетика. 1984. Nº 5. С. 86-88. ↩︎
6. Драпа — это древнеисландская разновидность оды, хвалебной песни. Вероятно, заглавие дано одним из публикаторов — скорее всего, А. М. Кондратовым. ↩︎
7. Анисимов А. В. Компьютерная лингвистика для всех: Мифы. Алгоритмы. Язык. Киев: Наукова думка, 1991. С. 114. ↩︎
8. Там же. С. 115. ↩︎