Рады сообщить, что с недавних пор полки нашего книжного магазина пополнились текстами от нового независимого издательства talweg, выпускающим книги о природе, путешествиях и внутренних течениях.

«Естественная история Селборна» (1789) — классика натуралистической прозы, объединяющий в себе заметки о жизни в английской провинции XVIII века, гимн внимательности и любви к миру.

Книга более двух столетий остается настольной книгой любителей природы и ценителей литературы; в разное время ей восхищались Чарльз Дарвин, Генри Дэвид Торо и Вирджиния Вулф. Текст составлен из писем, в которых английский натуралист и священник Гилберт Уайт описывает флору, фауну и повседневную жизнь своей деревни Селборн. Научные загадки здесь соседствуют с народными обычаями и диковинными происшествиями, а точность наблюдений сочетается с поэтической чуткостью и тонкой иронией. Это не столько научный трактат, сколько своего рода учебник по тренировке восприятия, написанный чудным размеренным слогом. Настоящее издание — первое на русском языке.

С разрешения издательства публикуем ознакомительный фрагмент из книги:

ПИСЬМО 17

Селборн, 18 июня 1768

Дорогой сэр,
в прошлую среду пришло ваше приятнейшее письмо от 10 июня. Я был чрезвычайно рад узнать, что вы продолжаете свои исследования с прежней живостью и уже столь накоротке с пресмыкающимися и рыбами¹.

Что до пресмыкающихся, я, хоть у нас они и немногочисленны, прискорбно мало сведущ в их естественной истории. В том, как размножаются эти существа, остается много сомнительного и неясного, что напоминает о тайнобрачных растениях²; то же относится и к некоторым рыбам, таким, как угри³ etc.

Способ, каким спариваются и производят потомство жабы, остается туманным. Некоторые называют из живородящими, однако Рей относит их к яйцекладущим; но он ничего не говорит о том, как именно они производят потомство. Возможно, они ἔσω μὲν ᾠοτόκοι, ἔξω δε ζωοτόκοι [внутренне яйценосные, но внешне живородящие], как, например, гадюка, известная этой особенностью.

Спаривание лягушек (или, по крайней мере, видимость оного; поскольку Сваммердам⁴ доказывает, что самец лягушки не имеет penis intrans) знакомо каждому: каждую весну мы видим, как они вскарабкиваются друг другу на спину и остаются в таком положении целый месяц; но я никогда не слышал и не читал о том, чтобы такое же поведение наблюдалось у жаб. Странно, что и вопрос о яде у жаб тоже не решен. То, что они не ядовиты для некоторых животных, очевидно: ведь утки, коршуны, совы, авдотки и змеи, насколько я знаю, едят их без всякого вреда. И я хорошо помню случай — свидетелем которого, правда, сам не был (но были многие другие), — когда некий шарлатан в нашей деревне проглотил жабу, чтобы впечатлить селян; после этого он пил масло⁵.

Я слышал также от заслуживающей доверия особы, что некие дамы (надо сказать, со своеобразным вкусом) завели дружбу с жабой, которую откармливали личинками мясной мухи лето за летом, пока она не выросла до чудовищных размеров. Эта рептилия⁶ каждый вечер выползала из норы под крыльцом, и после ужина ее сажали на стол, чтобы покормить. Но однажды ручной ворон приметил эту жабу, когда она высунулась из своей норы, и нанес ей сокрушительный удар своим жестким клювом, выбив один глаз. Промучавшись некоторое время, бедная тварь испустила дух.

Джентльмену с таким обширным кругом чтения, как у вас, нет нужды напоминать о замечательном рассказе мистера Дерхэма в «Мудрости Божией в творении» Рея, в которой тот повествует о переселении лягушек из прудов, где они размножаются и родятся. Там он сразу же опровергает нелепое мнение, будто лягушки падают с небес во время дождя; он доказывает, что благодатная прохлада и влажность, вызванные дождем, побуждают лягушек отправиться в путешествие, которое они до того откладывали.

Лягушки пока еще в состоянии головастиков; но через пару-тройку недель наши дорожки, тропинки и поля будут несколько дней кишеть этими путешественниками размером не более ногтя на моем мизинце. Сваммердам точно и подробно описывает, каким образом самец оплодотворяет икру самки. Как премудро домостроительство Промысла образовало конечности столь низкого пресмыкающегося! Пока оно живет в воде, у него есть хвост, как у рыбы, и нет ног; как только же у него проклюнутся ноги, хвост отпадает за ненадобностью, и животное перебирается на сушу!

Меррет, как я полагаю, глубоко заблуждается, когда называет Rana arborea⁷ английской рептилией; она преобладает в Германии и Швейцарии.

Не стоит забывать, что Реева водная саламандра (Salamandra aquatica), то есть тритон, или водная ящерица, нередко клюет на рыболовную приманку и попадается на крючок. Раньше я считал само собой разумеющимся, что salamandra aquatica рождается, живет и умирает в воде. Но Джон Эллис, эксвайр, F. R. C.⁸ (тот Эллис, что занимается кораллами⁹) в письме Лондонскому королевскому обществу о болотной ингуане¹⁰, двуногой амфибии¹¹ из Южной Каролины, утверждает, что водная ящерица, или тритон, есть всего лишь личинка сухопутной саламандры, подобно тому как головастик — личинка лягушки. Чтобы меня не заподозрили в неправильном понимании его мысли, приведу его собственные слова. Говоря об opercula, или жаберных покровах, этой болотной ингуаны, он замечает: «Форма этих перьевидных покровов очень близка к той, какую я некоторое время назад наблюдал у личинки, или водной формы, нашей английской lacerta¹², известной под названием тритона, или водной ящерицы; покровы эти служат им для защиты жабр, а еще они используют их, подобно плавникам, для передвижения, пока находятся в водной форме. Но когда приходит пора сменить облик и выйти на сушу, покровы эти утрачиваются, так же как хвосты и плавники. Я наблюдал это сам, так как держал у себя несколько живых особей».

Линней в своей «Системе природы» не раз намекает на то, о чем Эллис пишет более подробно.

Милостью Божией в наших краях водится лишь одна ядовитая рептилия из рода змей, а именно гадюка. Поскольку назначение ваших книг, как вы сами говорите, — послужить на пользу роду людскому, вы не забудете упомянуть, что превосходнейшим средством от укуса гадюки служит салатное масло. Что до слепого червя, названного Anguis fragilis¹³, потому как тело его распадается даже от легкого удара, то я пришел к заключению, что это существо совершенно безвредно. Живущий по соседству йомен (которому я обязан рядом интересных наблюдений) 27 мая убил и разделал самку гадюки; внутри у нее он обнаружил цепочку из одиннадцати яиц, каждое размером примерно с яйцо черного дрозда; но ни одно не достигло той степени зрелости, чтобы внутри образовался зародыш. Хотя гадюки яйценосны, они в то же время и живородящи: их детеныши вылупляются из яиц во чреве матери, а та затем рождает их на свет. А вот змеи¹⁴ каждое лето откладывают у меня на дынных грядках цепочки яиц, как бы мы с ними не боролись; змееныши из этих яиц вылупляются лишь к следующей весне.

Несколько рассудительных людей уверяли меня, что видели, как при внезапной опасности гадюка широко раскрывает пасть и укрывает в ней своих детенышей, так же как самка опоссума прячет свой выводок в сумку под брюхом; но лондонские змееловы доказывают мистеру Баррингтону, что такого не бывает. Змеиный род кормится, как я полагаю, только раз в год; вернее, только в одно время года. Деревенские жители много толкуют о водяных змеях, но я уверен, что это заблуждение; дело в том, что обыкновенная змея (Coluber natrix¹⁵) с большим удовольствием резвится в воде, где она, возможно, ловит лягушек и другую пищу.

Я не вполне понимаю, как вам удалось выделить двенадцать видов пресмыкающихся — разве что за счет различных видов, или, скорее, пород lacerti, каковых Рей выделяет пять. Определить их вид мне не удалось, но помню, что раньше видел красивых зеленых lacerti на солнечных пляжах близ Фарнема в Суррее; и Рей пишет, что видал таких же в Ирландии.

ПИСЬМО 28

Селборн, март 1770

В Михайлов день 1768 года я договорился о том, чтобы посмотреть на лосиху, принадлежащую герцогу Ричмонду, в Гудвуде; но, к моему большому разочарованию, по прибытии на место я обнаружил, что она издохла утром накануне; некоторое время до этого она выглядела вялой и слабой. Однако, поняв, что туша ее не была разделана, я решил осмотреть это редкое четвероногое. Лосиха находилась в старой теплице, подвязанная под брюхом и подбородком веревками, которые поддерживали ее в стоячем положении; но, хотя она умерла совсем недавно, ее туша уже была так сильно поражена тлением, что зловоние едва можно было выдержать. Главное отличие лося от всех других видов оленей, которые я когда-либо встречал, состоит в длине и наклоне ног, в этом отношении напоминающих ноги у grallae¹⁶. Я измерил лосиху, как измеряют лошадь, и обнаружил, что от земли до холки в ней было пять футов четыре дюйма; эта высота в точности соответствует шестнадцати ладоням — рост, которого достигают немногие лошади: но при такой длине ног шея была удивительно короткой, не более двенадцати дюймов; так что на ровной земле она паслась с огромным трудом, выставив одну ногу вперед, а другую назад, и низко свесив голову; уши были огромные и висячие, такой же длины, как и шея; голова была около двадцати дюймов в длину, похожая на ослиную, с огромной верхней губой, какой я никогда прежде не видел, и очень большими ноздрями. По словам путешественников, лосиная губа считается изысканным блюдом в Северной Америке. Разумно предположить, что это создание кормится, общипывая деревья и добывая водные растения; при таком способе питания длинные ноги и большая губа явно должны идти на пользу. Я где-то читал, что лось особенно охотно ест nymphaea, или водяные лилии. От передних копыт до брюха за плечом в ней было три фута и восемь дюймов; немалую часть длины ног составляла необычайно вытянутая голень, но, спеша выбраться из зловония, я забыл точно измерить этот сустав. Хвост был, кажется, около дюйма длиной; окрас серо-черный; грива длиной около четырех дюймов; передние копыта вертикальные, красивой формы, задние — плоские и раздвоенные. Весной этой лосихе исполнилось всего два года, так что она, вероятно, еще не достигла вершины своего роста. Какое огромное, могучее животное должен представлять собой взрослый самец! Как мне рассказывали, некоторые достигают десяти c половиной футов! У этого бедного создания изначально была компаньонка, которая умерла прошлой весной. В том же саду пасся молодой самец, из породы благородных оленей; его надеялись скрестить с этой лосихой для произведения потомства; но их неравенство в росте, должно быть, составляло преграду любовным отношениям. Я был бы рад осмотреть зубы, язык, губы, копыта и т. д. в подробностях; но вонь разложения отвращала всякое любопытство. Как рассказал мне смотритель, похоже, что лучше всего это животное чувствовало себя в сильный мороз предыдущей зимы. В доме мне показали рог лося-самца; в отличие от оленьего, спереди он не ветвится, а представляет собою плоскую лопасть с ответвлениями по краю. Благородный владелец павшей лосихи предложил сделать из ее костей скелет.

Пожалуйста, сообщите мне, похожа ли моя самка лося на ту, которую вы видели, и считаете ли вы, что американский лось и европейский лось — это одно и то же животное.

С глубочайшим уважением, etc.

1. В этот момент Пеннант работал над третьим томом «Британской зоологии», посвященным как раз рыбам и рептилиям. ↩︎
2. К тайнобрачным, или криптогамным, Линней относил растения, не имеющие явно выраженных цветков (единственных известных на тот момент половых органов у растений), из-за чего процесс размножения у них представлялся его современникам загадочным. ↩︎
3. Жизненный цикл и процесс размножения европейских угрей оставался загадкой на протяжении тысячелетий, начиная с Аристотеля и вплоть до XX века, когда стало известно, что эти рыбы уходят нереститься в Саргассово море, причем достигают половой зрелости непосредственно перед нерестом, с которого уже не возвращаются (поэтому европейские ученые долгое время не могли выделить у угрей половые органы и не находили ни образцов икры, ни мальков). ↩︎
4. Ян Сваммердам (1637–1680) — голландский натуралист, известный своими исследованиями насекомых, пресмыкающихся и моллюсков, автор переведенной на английский в 1758 году «Библии природы». ↩︎
5. Шарлатаны и бродячие торговцы разнообразными снадобьями рекламировали таким образом свой товар: считалось, что жабы ядовиты, а продаваемому средству приписывалась чудесная способность обезвреживать яд. ↩︎
6. Здесь и далее автор ошибочно называет жаб рептилиями (пресмыкающимися), хотя они относятся к земноводным (амфибиям). ↩︎
7. Древесная лягушка. Этот вид действительно не является эндемичным в Англии, вопреки тому, что естествоиспытатель Кристофер Меррет (1615–1695) пишет в «Pinax rerum naturalium Britannicarum» («Описание природных явлений Британии»). ↩︎
8. Член Лондонского королевского общества. ↩︎
9. Натуралист Джон Эллис (1710–1776) специализировался на изучении кораллов. ↩︎
10. Так у Уайта. Эта ошибка или описка перекочевала в его письмо собственно из доклада Эллиса, который тоже пишет об «ингуане». ↩︎
11. Игуана (в отличие от упоминаемого здесь же тритона) является пресмыкающимся, а не амфибией. ↩︎
12. Зеленая ящерица (лат.). ↩︎
13. Ломкая веретеница (лат.). Эта безногая ящерица, как и многие другие ее сородичи, способна отбрасывать хвост в момент опасности; со стороны это может выглядеть так, будто она распадается на две части. ↩︎
14. Уайт имеет в виду обыкновенных ужей, противопоставляя их более редким и ядовитым гадюкам. ↩︎
15. Уайт отправляет образцы рыб своему брату Бенджамину — издателю, работавшему с Пеннантом; его контора находилась на Флит-стрит. Гравер Питер Мейзел работал над иллюстрациями к третьему тому «Британской зоологии» Пеннанта. ↩︎
16. Длинноногие болотные птицы (журавли, цапли, аисты). ↩︎