Аркадий Викторович Ипполитов известен широкому кругу читателей прежде всего как искусствовед и куратор, хранитель кабинета итальянской гравюры Эрмитажа, а также уникальный эссеист, исследователь «образов Италии». О других его интересах знают меньше: на протяжении нескольких десятилетий он сотрудничал с журналом «Сеанс» как автор статей о кинематографе. Свой первый печатный текст он сочинил для «Сеанса» в 1993 году, а в 2008‑м именно «Сеанс» выпустил его первый сборник. В настоящую книгу вошли статьи, написанные Аркадием Ипполитовым по заказу редакции.

В декабре 2024 года Александр Сокуров дал мастер-класс для студентов онлайн-школы журнала «Сеанс»; его расшифровка легла в основу этого издания. Школа «Сеанс» — новый этап в жизни петербургского издательства, авторы которого больше тридцати лет пишут о кино и времени. Задача школы — сформировать новое поколение сценаристов, редакторов, кураторов и кинокритиков. В сердце учебной программы — курсы лекций по истории ХХ века: истории искусства, истории идей, истории общества, истории человека. В соответствии с этим выбрана и тема мастер-класса Александра Сокурова: мы говорим о фильмах «Тетралогии власти» («Молох», «Телец», «Солнце» и «Фауст»), которая аккумулирует самые болезненные вопросы и конфликты XX столетия.

Город на дне фосфатного карьера — развращенный и извращенный Рай, покрытый белой пылью. Его жители — словно сбежавшие участники фрик-шоу, гротескные личности со своими неугасимыми страстями. Они ждут, когда добывающая компания вернется и фосфатный завод, в чьей тени они коротают время на дне ямы, снова заработает.

Но судьбу города и его жителей берет в свои руки бывшая танцовщица гоу-гоу Долли, некогда выигравшая на конкурсе красоты титул Фосфатной королевы.

Сурово и зачастую жестоко она подчиняет себе ситуацию, ломая судьбы и превращая Садовые Холмы в туристическую ловушку, которую способен придумать лишь самый извращенный разум.

Карнавал сюрреализма и диких выходок, совершаемых оттого, что все персонажи Крюза словно живут и действуют в вакууме, вскоре отходит на второй план перед мастерством писателя очеловечивать даже таких героев даже в таких невозможных обстоятельствах.

Детство Веры нельзя назвать обычным. Её мать по несколько дней не вставала с постели, измождённая религиозным бредом. «Бес» преследовал и мучил женщину, она же запрещала дочери шуметь и играть с другими детьми. Несмотря на жизнь с тяжелобольной матерью, которая не могла позаботиться о своём ребёнке, и отцом, сбегающим из дома при любой возможности, Вера росла любящей дочерью. И со временем она становится опорой и поддержкой для матери, а с ней — и для всей семьи.

«Вышивая раны» — автобиографический комикс испанской художницы Беа Лемы о жизни с матерью, страдающей психическими расстройствами. Смешивая акварельные рисунки, вышивку и лоскутное шитьё, Беа рисует универсальную историю о женщине, выросшей в бедной, патриархальной религиозной семье, и маленькой девочке, которой пришлось повзрослеть слишком рано.

Поэма в прозе, написанная кинематографистом, убежденным, что кино есть нечто большее, чем индустрия развлечения масс. Мексиканский режиссер размышляет о кино как о подлинном искусстве, противопоставляя его кинематографу-репрезентации, в котором каждому образу заранее предписана навязанная обществом роль. Сила кино заключена не в способности развлекать публику или снабжать ее информацией. Кино — это искусство присутствия, или, словами Тарковского, часто цитируемого в книге, «запечатленное время».

В книге Томаса Махо один из вечных вопросов о «последних вещах» человеческой жизни — вопрос умирания и смерти — помещен в густую сеть метафорических постижений ситуации небытия. Философский, социальный, медицинский, конфессиональный, этнографический, эзотерический дискурсы, то переплетающиеся, то вступающие друг с другом в непреодолимые противоречия, очерчивают широчайшее поле размышлений о факте, смысле или бессмыслице смерти, о самой возможности говорить о непостижимом.

Настоящий сборник посвящен одному из древнейших жанров словесности — абсурду. В издание вошли как авторские произведения, так и образцы народного творчества: сказания, побасенки, небылицы, песни, гистории и многое другое. Все тексты приводятся в том виде, в котором они впервые увидели свет.

В предисловии составитель объясняет значение загадочного слова «нисенитница» и рассматривает качества и историю абсурдистской литературы, выстраивая сложную систему цветных начал — амарантового, бежевого, синего, умбрового, резедового и дикого. В результате все оттенки складываются в наиболее полное определение абсурда как явления, возникшего еще в античной литературе и отражающего «изнаночный», перевернутый мир, в котором нарушена логика жизни, а человек помещен в подчеркнуто нереальную среду. Отдельное внимание в сборнике уделено смеху и смеховой культуре — неотъемлемым элементам жанра.

Важной частью издания стали иллюстрации художника Олега Кузнецова, созданные угольным карандашом.

Луиза — современная француженка, она ходит на работу, встречается с друзьями, влюбляется. А еще она с рождения слабослышащая: ей приходится читать по губам, домысливая обрывки речи, которые не улавливает слуховой аппарат. В этой особенности — источник уникального отношения Луизы к миру, полному размытых образов и поэтических теней, которыми она дорожит. Пока однажды не оказывается перед выбором: установить кохлеарный имплант, который позволит ей слышать почти так, как все, или сохранить свою индивидуальность, рискуя полной потерей слуха. Девушка, всегда чувствовавшая себя «недостаточно глухой, чтобы присоединиться к сообществу глухих, и недостаточно слышащей, чтобы жить полноценной жизнью в мире слышащих», боится принять неверное решение и с каждым днем все глубже погружается в депрессию — и в тишину.

Книга Росена Джагалова рассказывает о культурных связях, которые существовали между странами социалистического блока и государствами третьего мира во времена холодной войны. В центре внимания автора — два проекта, претендовавших на представительство третьего мира в литературе и кино: Афро-азиатской ассоциации писателей (1958–1991) и Ташкентского фестиваля кино стран Азии, Африки и Латинской Америки (1968–1988). Их заявленная цель — обретение культурной независимости литературы и кино стран третьего мира от Запада — так и не была достигнута, но эти инициативы создали систему связей, по которым до конца холодной войны циркулировали тексты и фильмы, ставшие в итоге постколониальным каноном. Восстанавливая детали этой истории, книга переворачивает традиционные отношения между советскими и постколониальными исследованиями: автор показывает, как сама эта теория и связанная с ней культура были во многом сформированы под влиянием советского интернационализма. 

Максим Семеляк казался музыкальным критиком «Афиши», отцом-основателем The Prime Russian Magazine, главным редактором Men’s Health — и отродясь не был евангелистом автофикшена. Тем не менее герой его первого романа — надежный: любую комиссию присылайте — рассказчик: один в один автор образца 2008 года. Нарцисс-мизантроп, он раскапывает могилу на Ваганьковском и, окружив себя свитой из эксцентричных существ, притворяется внуком Зощенко, изучает боевое искусство, практикует мирное варварство, торгует прошлогодним снегом, погружается в бытовую феноменологию, барахтается между юмореской и элегией и плавает в философии.

Семеляковский «водевиль» никакой не роман, но огромное стихотворение в прозе, позволяющее ощутить экзистенциальный вакуум целого поколения, которое отказалось иметь дело с современностью. В жизни инфантильность эта добром не кончилась, но сто тысяч лучших слов в лучшем порядке — вполне приемлемая компенсация за осознание: так, как в мае 2008-го, не будет уже никогда.

Несгибаемая, как Жанна д’Арк, ледяная, как Снежная королева, неподкупная, как Робеспьер, Ирина Антонова (1922–2020) смоделировала Пушкинский по своему образу и подобию.

Эта книга — воображаемый музей: биография в арт-объектах, так или иначе связанных с главной героиней. Перебирая «сокровища Антоновой», вы узнаете множество историй о том, как эта неистовая женщина распорядилась своей жизнью, как изменила музейный и внемузейный мир — и как одержимость своими идеями превратила ее саму в произведение искусства и икону.

Автор ведет размышление от первого лица, приглашая читателей к диалогу о политическом значении и эстетике черного цвета. Он исследует протестную семантику черного цвета в современном искусстве, а также изучает разнородные практики обращения к черному цвету как средству политического протеста вплоть до их истока в анархистской традиции начала ХХ века и первых послереволюционных лет.

Мартынов стремится проследить, присущи ли черному универсальные характеристики отрицания и бунта или его протестность конструируется заново в контексте конкретных художественных практик, и даже — возможно ли обосновать радикальность черного, исходя из его собственных характеристик?

Сборник остроумных портретов людей из сферы современного искусства от итало-швейцарского куратора Андреа Беллини, директора Центра современного искусства и арт-директора Биеннале движущихся изображений в Женеве.

Беллини описывает повседневную жизнь художников, кураторов и галеристов — вернисажи, званые ужины, закрытые вечеринки, беседы за бокалом вина в ресторане и ночные прогулки по городу. Скрывая прототипы своих героев с разной степенью тщательности, он выводит характерные типажи: поздний куратор, которому не удалась карьера художника; директор крупной ярмарки, который мечтает превратить ее во всемирный бренд и ради этого готов погубить не один десяток миллиардеров на сафари в Арабских Эмиратах; богач-коллекционер, который, подобно римскому патрицию, возлежит на ложе в собственном палаццо в окружении придворного художника и куратора; похожий на краба предприниматель, который видит в искусстве лишь капитал и способ демократизировать рынок инвестиций.

Иногда оно пробивается яркими короткими вспышками на мировых и региональных фестивалях, иногда попадает на большой экран и даже в повторный прокат, иногда — и все активнее в последнее время — всплывает в рекомендациях кинокритиков и онлайн-кинотеатров. Но гораздо чаще остается незамеченным не только за пределами, но и в границах Центральной Азии. При этом фильмы, снятые в Казахстане, Кыргызстане, Узбекистане, Таджикистане и Туркменистане, отличаются нестандартной оптикой и особым контекстом, не похожим ни на европейское, ни на российское, ни на любое другое кино. Цель книги — познакомить читателей с носителями этой оптики. А еще попробовать взглянуть на Центральную Азию глазами режиссеров.

Трагикомическая повесть о брокере, упавшем за борт посреди океана — забытая жемчужина американской прозы XX века.

Генри Престон Стэндиш, образцовый джентльмен и «один из самых скучных людей в мире», падает за борт во время круиза и остается наедине с океаном. Проходят часы, корабль скрывается за горизонтом, и надежда на спасение постепенно тает. Повесть «За бортом» американского журналиста, писателя и киносценариста Герберта Клайда Льюиса превращает несчастный случай в экзистенциальную притчу об одиночестве и уязвимости человека перед лицом судьбы. Опубликованная в 1937 году и вскоре забытая, спустя десятилетия книга была переоткрыта и стала международным феноменом: ее перевели на испанский, итальянский, немецкий, голландский, турецкий и другие языки, возвращая автору голос, едва не потерянный навсегда.

Теодор Блунчли (1890–1932) вывел театр на улицу, растворил действо в действительности, актеров — в толпе, вторую реальность — в первой и, наконец, свою жизнь, свое сознание и тело — в живой природе. Короткая слава Блунчли, собеседника Антонена Арто и оппонента дадистов, сменилась почти полным, почти вековым забвением. Блунчли был забыт, но семена «блунчлианства» дали яркие театральные и паратеатральные всходы. Эта книга — одно из первых свидетельств возрождающегося в последние годы интереса к личности дедушки современного театра.

Составитель София Дымшиц.

Первое произведение Эрнста Юнгера в жанре художественной прозы. В отличие от своего героя — участника Первой мировой войны лейтенанта Штурма, Юнгер пишет именно о войне. Здесь вырабатывается чеканный стиль начинающего автора. Издан был «Штурм» лишь сорок лет спустя, в 1963 году, когда стало ясно, что в небольшом романе молодого офицера присутствует уже в значительной степени вся проблематика будущего писателя и мыслителя Эрнста Юнгера.

Незавершенный труд Вальтера Беньямина о зарождении современности (modernité) в Париже середины XIX века был реконструирован по сохранившимся рукописям автора и опубликован лишь в 1982 году. Это аннотированная антология культуры и повседневности французской столицы периода бурных урбанистических преобразований и художественных прорывов, за которые Беньямин окрестил Париж «столицей девятнадцатого столетия». Сложная структура этой антологии включает в себя, наряду с авторскими текстами, выдержки из литературы, прессы и эфемерной печатной продукции, сгруппированные по темам и всесторонне отражающие жизнь города. «Книга Пассажей» — пример новаторской исторической оптики, обозревающей материал скользящим взглядом фланёра, и вместе с тем проницательный перспективный анализ важнейших векторов современной культуры. На русском языке издается впервые.

Манифест антифилософии «Теория одиночного мореплавателя» создан французским теоретиком Жилем Греле на лодке, где он живет последние годы. Следуя по пути, проложенному лакановским психоанализом, ангелизмом «новых философов» Ги Лардро и Кристиана Жамбе, не-философией Франсуа Ларюэля и теорией субъекта Алена Бадью, ушедший в море антифилософ формулирует собственный вариант атеистической экспроприации благодати, который называет гностическим материализмом. Концепция Греле — это нечто наподобие инструкции по субъективации, модели для сборки теории или мысли как «лодки», позволяющей нам не утонуть в захлестывающих потоках мира, на пребывание в котором мы обречены, но вынести то меланхолическое одиночество, в котором каждый из нас искони пребывает.

Эта книга о Республике Татарстан, её городах и сёлах, о том, как они быстро меняются, но сохраняют свою историю. А ещё эта книга о парках, без которых невозможно представить ни один город.

Поводом для её появления стала большая и уникальная Программа развития общественных пространств, благодаря которой были созданы или обновлены более 500 парков и скверов по всей республике. 2025 год стал юбилейным для программы — вот уже десять лет по всему Татарстану открывается парк за парком, сквер за сквером, обновляются набережные и пляжи, возникают экотропы, а городские леса становятся доступными для прогулок.

Но это не краткий путеводитель по республике и её паркам. Эта книга — приглашение подумать о том, как много интересного есть вокруг нас и почему поездки по Татарстану могут стать удивительными и интересными путешествиями, запомнившимися на всю жизнь.

Книга создана совместно с Институтом развития городов Татарстана при участии Центра современной культуры «Смена».

Сегисмундо Гарсия — неудачливый коммивояжер, уверенный, что нашел дело своей жизни: продажу бюджетных бункеров для бедных слоев населения. Он обещает спасение от грядущего глобального коллапса каждому, кто сможет себе это позволить.

Однако сам Сегисмундо переживает не лучшие времена — и в личном, и в финансовом плане. У него сложные отношения с сыном и отцом.

Три поколения аферистов одержимы идеей социального подъема, но раз за разом терпят фиаско.

Действие романа разворачивается в течение одних суток, во время которых мы следуем за Сегисмундо в его коммерческих поездках и поисках «сокровища», способного решить все семейные проблемы. В своем путешествии он сталкивается с разными людьми, чьи взгляды и поступки, бросая вызов его пессимизму и сарказму, доказывают, что лучший мир все же возможен.

«Безопасное место» — это роман, который одновременно увлекает и заставляет задуматься, с иронией и вызовом отражая атмосферу неопределенности, царящую в современном обществе.