Сборник «Нисенитница, или 500 лет русского абсурда» посвящен одному из древнейших жанров словесности — абсурду. В издание вошли как авторские произведения, так и образцы народного творчества: сказания, побасенки, небылицы, песни, гистории и многое другое. Все тексты приводятся в том виде, в котором они впервые увидели свет.
В предисловии составитель объясняет значение загадочного слова «нисенитница» и рассматривает качества и историю абсурдистской литературы, выстраивая сложную систему цветных начал — амарантового, бежевого, синего, умбрового, резедового и дикого. В результате все оттенки складываются в наиболее полное определение абсурда как явления, возникшего еще в античной литературе и отражающего «изнаночный», перевернутый мир, в котором нарушена логика жизни, а человек помещен в подчеркнуто нереальную среду. Отдельное внимание в сборнике уделено смеху и смеховой культуре — неотъемлемым элементам жанра.
Важной частью издания стали иллюстрации художника Олега Кузнецова, созданные угольным карандашом.
С разрешения издательства V–A–C press мы публикуем ознакомительный фрагмент из книги:
Филинова смеху 4 комка, сухово крещенского морозу 4 золотника и смешать все вместе в соломяном копченом пиве...
ЛЕЧЕБНИК
Печатается по: Сатира XI-XVII веков. (Сокровища древнерусской литературы). — М.: Советская Россия, 1987. — С. 163-165.
ЛЕЧЕБНИК НА ИНОЗЕМЦЕВ XVII В.
Лечебник выдан от русских людей, как лечить иноземцев и их земель людей; зело пристойные лекарства от раз-личных вещей и дражайших
Когда у кого заболит сердце и отяготеет утроба, и тому пристойные статьи:
Взять мостового белого стуку 16 золотников, мелкого вешняго конного топу 16 золотников, светлого тележного скрипу 16 золотников, а принимать то все по 3 дни не етчи, в четвертый день принять в полдни, и потеть з дни на морозе нагому, покрывшись от солнечного жаркого луча неводными мережными крылами в однорядь. А выпотев, велеть себя вытереть самым сухим дубовым четвертным платом, покамест от того плата все тело будет красно и от сердца болезнь и от утробы теснота отидет и будет здрав.
Крепителные ахинейские статьи, им же пристоит:
Егда у кого будет понос, взять девичья молока з капли, густово медвежья рыку 16 золотников, толстого орлового летанья 4 аршина, крупного кошечья ворчанья 6 золотников, курочья высокого гласу полфунта, водяной струи, сметив по цыфирю на выкладку, ухватить без воды и раз-делить, яко доброй шелк без ахлопья, длинником на пол десятины, мимоходом по писцовой книге.
Крепительные порошки:
Взять волового рыку 5 золотников, чистого, самого ненасного свиного визгу 16 золотников, самых тучных курячих титек, иногди пол з золотника, вешнего ветру пол четверика в таможенную меру, от басовой скрипицы голосу 16 золотников, вежливого жаравлиного ступанья 19 золотников, денны светлости пол 2 золотника, нощные темности 5 золотников; яйцо вшить в япанчю и истолочь намелко, и выбить ентарного масла от жерновного камени 5 золотников.
Того ж лекарства живот и сердце крепит:
Взять женского плясания и сердечного прижимания и ладонного плескания по 6 золотников, самого тонкого блохина скоку 17 золотников, и смешати вместе и вложить в ледяную в сушеную иготь1, и перетолочь намелко железным пестом, и принимать три дни не етчи, на тще сердце, в четвертый день поутру рано, после вечерень, по з конопляные чаши, принимать вровень, не переливая, а после того будет принимать самой лехкой прием.
Крепительные статьи:
Сухой толченой воды 6 золотников, да взять из той же обтеки горносталые яйца желток, смешать з гусиным бродом большой руки.
Им же от запора:
Филинова смеху 4 комка, сухово крещенского морозу 4 золотника и смешать все вместе в соломяном копченом пиве, на одно утро после полден, в одиннатцатом часу ночи, а потом з дня не етчи, в четвертый день ввечеру, на заре до свету, покушав во здравие от трех калачей, что промеж рожек, потом взять москворецкой воды на оловянном или на серебряном блюде, укрошить в два ножа и выпить.
Последущая лечба:
Есть и пить довольно, чего у кого не привольно, сколь душа примет, кому не умереть - немедленно живота избавит.
А буде от животной болезни, дается ему зелья, от которого на утро в землю.
А буде которой иноземец заскорбит рукою, провертеть здоровую руку буравом, вынять мозгу и помазать болная рука, и будет здрав без обеих рук.
А буде болят ноги, взять ис под саней полоз, варить в соломяном сусле трои сутки и тем немецкие ноги парить и приговаривать слова: как таскались санные полозье, так же бы таскались немецкие ноги.
Взяв одно чистое облако из ведреного и чистого дня, зделать барабанные палки и по тому облаку пробить дробь...
ДУХОВНОЕ ЗАВЕЩАНИЕ
Печатается по: Текст (в списке конца XVIII в.) публикуется по изданию: Кузьмина В. Д. Пародия в рукописной сатире и юмористике XVIII века. — Записки Отдела рукописей. Гос. ордена Ленина библиотека СССР им. В. И. Ленина. — М.: Книга, 1938-1995. Вып. 17, 1955. — С. 154-156.
ДУХОВНОЕ ЗАВЕЩАНИЕ ЕЛИСТРАТА ШИБАЕВА
(КОНЕЦ XVIII В.)
Се аз, многогрешный Елистрат Иванов сын Шибаев, пишу в целом своем разуме, отходя сего света.
Наследство мое любезное, Землю Святорусскую, уступаю я всем моим приятелям. Ково чем государь царь пожаловал, владеть вам, друзьям моим, по дачам безспорно.
Душу мою похранить и поминать приказываю я другу моему подушевному Тихону Бастрыгину. Собрать ему семь архиереев, семь архимандритов, а имянно: с Углицкого лесу — преосвященнаго отца Сиротку з дубовым крестом, да с Муромского лесу — преосвященнаго отца Гаврюшку з булатною панагиею2, с Касимовской дороги, с Крипанского лесу — преосвященнаго отца Должинского полку с липовым Обозженым крестом, а протчих архиереев со архимандриты поблизости собрав со всех лесов, святых отцов-ясаулов да отца моего духовнаго Емелю, у которого крест на ремени полуторы сажени. А за оное погребение дать им за труды загородной мой собственной дом, выехав из Москвы, за надолобами по Петербургской дороге: два столба врыты, а третьим покрыты, а доходу с него туша мяса да голова запасу, а на иной год и больше. Гроб мой зделать из самого мелкого и тихова на дождя, тело мое грешное покрыть самым лехким и тонким воздухом и проводить к погребению на 12-ти собственных моих конях, которые ржут еже зорей в болотах.
Ему ж, другу моему подушевному Тихану Бастрыгину, за труды — любезная моя душа да вотчина в Ладожском озере на сто сажен глубины.
Благодетелнице моей Прасковье Гавриловне — лутчее мое сокровище, первые три богоявленские мороза да шесть возов собственной моей казны рожественского самого белого сыпучево снегу.
Благодетелю моему Александру Филиповичу — на сорочки самаго тонкого ивановского до семидесят аршин орловского летания. Да ему ж, моему другу, сто аршин на простыни лебединова крику.
Племяннику моему Александре Николину — на пару зеленую егерского платья 7 аршин самого лутчаго соколья гляденья.
Племяннице моей Анне Федоровне — на балахон и на юпку — I8 аршин конского ржания.
Жене моей Наталье Дмитревне — в награждение все 24 часа в сутках.
Брату моему Ефиму Ивановичу — на 40 четвертей в поле, а дву потому ж, моих молодецких затей.
Племяннице моей родной, девице Варваре Ефимовне, на приданое 90 аршин самых лутчих и чистых воровских моих замыслов, да ей же пустая моя поместная земля на 40 верст заечьих следов.
Невестушке моей любезной — самой лутчей и сладкой конфект, до чего я и сам с молодых лет охоту имел, — три пуда с четвертью медвежьего плясания.
Дядьке моему Андреяну — 40 золотников самой любезной и тихой моей думы.
Служителю моему и дворецкому Степану Яковлеву — на однорядочной кафтан 8 аршин веселого смеху.
Камординеру моему Парамону — на бошмаки 9 ювтей пьяных моих сонных мечтаней.
Поверенному моему Саве Федорову за ево неленостные труды — 4 подлинника да 6 спорных застенков.
Отцу моему и богомольцу попу Александру — на рясу 7 аршин приказных моих ябед.
Дедушке моему Тимофею Алексеевичу — 6 пуд самой лутчей щирой моей лжи.
Тетушке моей Дарье Васильевне — на шлафор 20 аршин самого лутчаго брусничного цвету моей красоты, да ей же оставляю рецепт на ее болезнь: набрать по три зори 10 золотников небесного цвету и три винтеля взяв с небесных звезд сияния, 6 золотников громового стуку, 5 граней ласточкина летания и, смешав оное вместе, варить в луковом перышке, и, сваря, влить в один стакан, и оной декопт3 принять вдруг декабря 25 числа и лечь потеть в одной сорочке на мяхком белом снегу, и одетца неводным крылом, и выпотеть три часа или как вспотеет, потом утеретца самой мяхкой и душистой кропивой.
А оставшее все мое движимое имение: кашлянье, сморканье, оханье, стонанье — роздать по частям свойственникам моим, а особливо Андрею Миничу, племяннику моему, — 44 фунта простоты и бездельной моей волокиты.
По душе моей грешной роздать требующим всю мою молодецкую бодрость, также и некоторую часть моего щегольства.
А на сорочины и полусорочины4 собрать нищую братью, наварить про них дубовые каши с березовым маслом да после обеда дать им на дорогу полтора аршина толчков, чтобы впредь они мимо моево Соловьева гнездышка не ходили без докладу.
А кто сему будет препятствовать или сим награждением доволен не будет, тому учинить жестокое наказание, а имянно: среди армянского лета вырубить на Москве-реке ледяной столб и свить из дикова камня большей кнут. Взяв одно чистое облако из ведреного и чистого дня, зделать барабанные палки и по тому облаку пробить дробь и прочесть сие завещание. Потом привязать тово, кто сему поругается, ко оному столбу накрепко жестоким ветром и высечь немилостивно каменным кнутом.
Сего завещания хозяин скончался в голодное лето, в серый месяц, в шесто-пятое число, в жидовской шабаш.
