Смена

«4». Выставка Ильгизара Хасанова

4 марта откроется выставка «4» казанского художника Ильгизара Хасанова. Экспозиция будет состоять из четырех не связанных между собой проектов. Проект «Оммажи» будет состоять из живописных работ и редимейд-скульптур. Артефакты из

Подробнее
Поделиться в facebook
Поделиться в twitter
Поделиться в pinterest
Поделиться в telegram

Вейпорвейв по-татарски

Феликс Сандалов вспоминает выставку «Билгесез үткән заман»

Под конец года, обратив внимание на то, что ни одного нового музыкального жанра 2020-й нам не подарил, журналист и главный редактор издательства Individuum Феликс Сандалов решает вновь обратиться к стилю, который он сам когда-то открыл русскоязычному читателя и слушателю — вэйпорвейву. Текст-манифест об этом явлении можно почитать здесь, а для «Рупора Смены» Феликс вспоминает выполненный в той же эстетике видео-арт с выставки «Билгесез үткән заман. Проект музея новейшей истории Татарстана», организованной изданием «Инде». Выставка проходила в 2017-м в «Смене», курировал ее Сандалов, а видео, о котором идет речь, публикуется сегодня в сети впервые.

По состоянию на конец осени 2016 года я ни разу не был в Екатеринбурге, хотя жил не так далеко — в Казани. Ельцин-центр я не любил заочно. Мысль отдать рассказ о буйных, спорных, очень плодотворных девяностых в руки Федора Бондарчука, Михаила Шаца и прочих лощеных приспособленцев, мне казалась противоестественной — мое представление об эпохе заведомо не пересекается с их оправданиями режима. К девяностым меня тянуло давно, еще задолго до того, как я сел на тему формейшена и прочих крамольных штучек made in 90’s. Да и до сих пор мне кажется, что именно там скрываются ответы на многие беспокоящие нас сегодня вопросы. Казань открыла для меня новый ракурс: частную историю суверенной республики со своей политической борьбой, экономическими и социальными проблемами, со своими героями и злодеями — в общем, с массой всяких, как говорил тот самый президент, загогулин. Так и родилась идея разобраться в них — а с ней и проект музея татарстанских девяностых, воплощенный во временной выставке «Билгесез үткән заман», развернувшейся на последнем этаже «Смены» в марте 2017-го. 

Сделано было все в дикой спешке, в перерыве между работой редакции «Инде». Отчасти эта была личная реакция на гробовую тишину, покрывающую прошлое города и республики — особенно его острые моменты (попробуйте поговорить с публичном поле об уличной преступности!). Именно этот страх перед разговором о прошлом и хотелось преодолеть, партизанский ход с «музеем» одно из многих действий в этом направлении — также см. недавно выпущенную нами книгу Роберта Гараева «Слово пацана» о казанских группировках. Я не ревновал казанцев к их прошлому и не испытывал к нему ностальгии, мне хотелось просто узнать о нем больше. 

Время было бедное, но яркое. Это и хотелось отразить. Старые телевизоры, транслирующие интервью со свидетелями тех времен, реанимированная «будка гласности», паспорт с республиканским вкладышем, ретрофутуристическая световая инсталляция на входе, билингвальные уличные таблички, меховая шапка «Мелита» как маркер раннего среднего класса, боксерская груша из покрышек, заточенная арматура и флаеры с рейвов — чего только не влезло на третий этаж на Бурхана Шахиди.  Эта экспозиция навсегда запомнится мне тем, еще что нарушила как минимум три федеральных закона (только т-с-с-с, об этом уже никто не узнает), на ее открытии пел последний Карлсон русского рока Алексей Вишня, а делали ее множество замечательных людей, каждому из которых я горячо благодарен за его труд. Остался каталог, в котором отражены как экспонаты и экспликации «музея», так и все, кто приложил, кто приложил к нему руку. 

Но сотрудникам «Смены», дежурившим на этаже месяц, что проработала «Билгесез үткән заман», запомнилось, наверное, совсем другое. В конце зала посетителей ждал большой экран, на который проецировалась зацикленная нарезка старых татарстанских передач, телерекламы, любительских VHS-съемок и прочих туманных напоминаний о былом. Смонтировала ее Катерина Захарова, а звук сделал выдающийся музыкант и продюсер Иван Золото: получился кислотный татарский вейпорвейв, музыкальный аналог несбыточной мечты и обморочного трипа на грани между сном и явью, одновременно смешной и грустный, как и полагается воспоминаниям о том, что ты не застал. Эта безбашенная нарезка так поездила по ушам моим друзьям из «Смены», что до сих пор немножко неловко. Теперь ее больную красоту можете оценить и вы. 

Спустя полгода после закрытия выставки я попал в Екатеринбург и в Ельцин-Центр. Что тут скажешь? Когда-нибудь в Казани будет свой Шаймиев-центр — намного лучше и, хочется верить, правдивее.

Поделиться в facebook
Поделиться в twitter
Поделиться в pinterest
Поделиться в telegram